ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Рубрика "Россия-Матушка". География России.

"ВОСХОЖДЕНИЕ на ВОЛШЕБНУЮ ГОРУ" (Гора Пидан, Приморский Край).

МАРЬЯ ВОРОБЫШКИНА.

 

- А у вас в тайге тигры водятся?
- Водятся.
- А ты их видел?
- Кого тигров? Нет, только их следы.
- Ух, ты! А волки?
- И волки водятся. Их видел, испугался.
- А ружье мы с собой возьмем?
- Нет, только топор.
- Топор? - разочарованно протянула я.
- Угу, иди карту посмотрим.
Я нехотя поднялась с пола, оставив свой недособранный рюкзак, подошла к столу и принялась внимательно изучать карту. Глазки слипались, покосилась на часы: 00:45. Олег перехватил мой взгляд:
- Всё, всё, смотрим карту и спать!! Завтра ещё на электричку бы успеть в 06:15, подъем в 4 утра! Значит, смотри, вот - Ливадийские горы, Это Пидан - самая высокая гора, 1332 метра. Вот на неё нам и предстоит забраться. Сейчас смотри сюда. Вот на этой станции мы выйдем, вот тут свернем в тайгу. По тайге нам идти..хм, сколько тут сантиметров? Шесть? Отлично, получается, по тайге нам идти всего ничего - 12 км. Маш, ау! Ты спишь что ли?
Я спала, положив голову прямо на карту. Мне снились медведи и саблезубые тигры. И бабочки - махаоны.
***

Идти в тайгу - это была не моя идея. К тому же леса Владивостока казались мне, северной жительнице, какими игрушечными и парковыми - лиственные деревья: вяз, клен, дуб, тополь, пробковое дерево. Никаких тебе мохнатых елок, звенящих сосен, желтоиглых красавиц лиственниц - ничего подобного. Приморскую тайгу я представляла себе такой же. И удивлялась, как это в парковом лесу могут жить волки и тигры, даже жалела их, бедные зверушки. Наверное, своим недоверием я и вывела Олега из себя. В один прекрасный вечер он сказал: собирайся. Завтра идем в тайгу. Поднимемся на волшебную гору Пидан. Посмотришь, что такое осенняя тайга. Я предусмотрительно выбрала себе рюкзак поменьше, напихала в него одеял, сложила провизию, топор, посуду в рюкзак Олега и вырубилась.

***

Когда мы вышли на станцию (называется Лукьяновка) , огляделись кругом, я принялась занудливо выпытывать у Олега, тыкая пальцем то в одну сопочку, то в другую "Это Пидан? Нет? А это?" В конце концов, Олег рявкнул, что высота близлежащей сопочки максимум 300 метров, а нам предстоит забраться на гору, которая в 4 раза выше этих сопочек. Я задумалась, а потом предложила подняться на какую-нибудь особо симпатичную сопочку, а всем рассказать, что мы были на Пидане. И была заклеймена. Мы двинулись в путь. Сначала прошли деревню, на последних домах которой висели привлекательные, но неактуальные в это хмурое утро вывески: "Мёд", "Пирожки", "Свежая сметана". По дороге форсировали маленькие ледяные речки: прыгали по небольшим булыжникам, подмачивая то одну кроссовку, то другую, переползали по огромным стволам поваленных деревьев, иногда случалось расшнуровывать кроссовки и переходить речки вброд, водица ледяная, ножки то и дело сводит, красота! Несколько пугало ещё и то, что Олег останавливал местных аборигенов и пытливо вопрошал, глядя им в глаза: "А на Пидан мы правильно идем?" Один раз оказалось, что идем-то мы в противоположном направлении. Вернулись. Наконец, последние домики деревни остались позади, впереди - расхлябанная дорога с вывороченными и затвердевшими комьями грязи, проехать по которой можно было на УАЗе или на каком-нибудь навороченном джипе. А мы шли пешком. Олег порхал по оным комьям, как мотылек, а я переваливалась, как медведь Балу, из мультика про Маугли. Оглядывать красоты окружающей меня природы не было времени: все силы уходили и внимание уходили на ловкое маневрирование. Потихоньку я начала уставать. И соответственно злиться.

- Привал! - громко прокричал Олег, и я, как подкошенная, упала на поваленный ствол. Лазурное небо, чистое, пронзительное своей синевой, далекое, ласковое, солнце просвечивало сквозь багряные листья какого-то дерева ("Мелколистный клен" - прошептал Олег, подслушивая мои мысли.) Ствол дерева, на котором лежала я, теплый, шершавый, будто живой. ("Тополь Максимовича! - шелестел около моего уха голос. - Высота достигает около 30 метров, в диаметре ствол около двух. В суровые зимы в поваленные деревья забираются медведи, одинокий путник может заночевать в таком стволе, предварительно проверив, не прячется ли там медведь - это зимой, или щитомордник - ядовитая змея Приморского края, примерно такая же, как ваша гадюка".) Я подпрыгнула, демонстрируя всем своим видом, что полна сил и готова продолжать путь.

- Хорошо всё-таки осенью в тайге, - размышлял Олег, быстренько вытянувшийся на освободившемся стволе тополя Максимовича, - ни тебе змей, ни клещей, и погода - благодать, солнце! И это в в начале октября .
- Это не тайга ещё - проворчала я. - Безлюдный, заросший парк.
- Тьфу на тебя.
Кажется, сейчас лучше промолчать. Я обошла вокруг полянки, и нашла на одном неопознанном мною дереве табличку: "Пидан" - гласила оноя. Вдохновительно, значит, не потерялись. Рядом висела ещё одна табличка: "Берегите природу, мать вашу!"
- Заманиха, - радостно сообщил мне Олег откуда-то из кустов.
- Замануха? - не поверила я.
- Да нет, иди сюда.
Я подошла к Олегу, он продемонстрировал мне какое-то растение, похожее на жухлую мать-и-мачеху, только колючую и бесцветную.
- Вот это растение называется заманиха - Приморский женьшень. Настаивается на водке и пьется от всех болезней. Олег вопросительно посмотрел на меня.
- Мы бережем природу, мать нашу, - пафосно заголосила я. - И водки у нас нет.
Олег махнул рукой, и мы двинулись дальше.

По дороге Олег рассказывал разные страшилки: про то, что не нужно ходить в тайгу одной, как зимой на Пидане замерзла девушка, которая сломала ногу. А так как она была без GPS-навигатора и связи, её никто не нашел и не спас. На мои вопросы, есть у нас этот самый навигатор, Олег предпочел промолчать.
А потом я услышала какой-то непонятный шум впереди. Даже не шум, а рокот. Так рокочет где-то вдалеке гром или море, накатывая волны на берег.
- Горная речка! - торжественно возвестил Олег. - Мы на правильном пути. Сейчас пройдем вдоль речки, и прямиком дойдем до подножья Пидана, думаю, начнем подъем.
- Позитивно, - пробормотала я про себя.
Навстречу нам попался спортивного вида дядечка, с палками для ходьбы в руках. Я отметила про себя отсутствие рюкзака у него за спиной и наличие перчаток.
- С Пидана идете? - начал светскую беседу Олег. Я примостилась у братика за спиной и всячески улыбалась.
- А сколько идти до подножья?
- Ну, за час дойдете, - ответил дядечка, потом посмотрел на меня и добавил, - за два часа точно доберетесь, тут минут сорок хода.
- А подъем тяжелый? - встряла я.
- Сначала очень круто, а потом ничего, втягиваешься. Я за утро поднялся, вот сейчас иду обратно.
Я, честно, говоря, озадачилась, посмотрела на часы: 11:45. Это во сколько же надо встать, чтобы сгонять на гору, и к обеду вернуться обратно?! Дядечка пожелал нам удачи, и мы продолжили путь.
Вы когда-нибудь видели горные речки? Да? Отлично. Тогда у меня нет необходимости описывать эту массу воды, шириной около двух-трех метров, перегороженную валунами, падающую всей своей громадой с каменных уступов, маленькие радуги, которые зависают над такими вот водопадиками; спокойные бухточки, похожие на ванночки, в которых так и хочется искупаться, но вода - хрустальный лед. В таких бухточках плавают рыбки - не золотые, но форель! И опавшие листья кружатся в водоворотах, и пахнет свежестью. Вы никогда не видели горных речек? Тогда я бессильна рассказать вам, насколько это завораживающее зрелище. Вдоль такой горной речки без названия и проходил наш путь. Тропинка, как выпившая барышня, то плавно скользила по самому берегу реки, то скакала по уступам, огибая жуткие черные ущелья, заросшие ельником (да-да, тут уже стали появляться первые ёлки и кедровые сосны). Начиналась горная тайга. Мы пока ещё практически незаметно поднимались вверх, пролезая под раскидистыми корнями неопознанных мною деревьев, Олег по пути разыскал несколько подберезовиков, пообещав накормить меня жарёхой (хотя потом выяснилось, что такого названия блюда, у жителей Владивостока нет).
За два часа до подножия Пидана мы не дошли, не дошли и за четыре. (Наверное, всё дело было в моей подготовке хождения по горам и предгорьям). Солнце клонилось к закату, точнее не так, солнце пряталось за близлежащую сопку, хотя на часах было только начало пятого. Спускались сумерки, потихоньку уходило тепло, становилось немного жутко и холодно.
- Мда, ищем ночлег, - вынес вердикт Олег. - посиди немного здесь, я быстро разведаю, где можно поставить палатку. - И скрылся среди деревьев.
Я присела на древний и мшистый валун, размышляя о том, что Дальневосточные и Питерские валуны так похожи меж собой. Вот только моря, прямо тут, у подножья валунов и ёлок, увы, нет. А так - было бы один в один Гаркалово (на Финском заливе, в Питере). В общем, сумбурные мысли, и обрывки воспоминаний закружились в моей голове.
Вынырнув из оных, я поняла, что Олега до сих пор нет рядом. Я встала и решила пойти поискать своего братика. Сунулась в одну сторону - никого, в другую - только ветер шумит. Похоже, я в тайге заблужусь на "раз" и с навигатором, и с компасом.
- Маша! Ау! - Олег появился с третьей стороны, откуда я его не ждала. - Я нашел полянку! Идем, только будь готова, придется переходить через реку.
Я вздохнула, идти через реку не хотелось, было страшно. Потихоньку, зависая над скользкими валунами попой кверху, пытаясь обхватить их руками, я начала свой переход через речку. Олег отобрал у меня рюкзак, куртку, и тогда я распрямилась и смогла преодолеть переправу.

Сумеречный лес. Жилище тюхов.* С обеих сторон были сопки, мох, поваленные деревья. Мы разожгли костер, он дымил и горел слабо.
- Давай заварим бадан, - предложил Олег.
- Что это? - валяясь на одеялах и валандаясь, поинтересовалась я.
- Трава такая, от всех болезней.
И мы полезли за баданом. Ноги проваливались в мох, тюхи сердились и были недовольны. Мы забрались почти на самый верх сопки, ограничивающей ущелье, и увидели солнце.
- Солн-це! - стала звать я светило, звук терялся, пропадал, солнце меня не слышало.
Бадана мы набрали две охапки, спустились к нашему затухающему костру, стали готовить ужин. Олег поставил палатку, достал бутылку "Капитанского рома".
- И это даже не подножье, - устало выдохнула я. Пропитавшись дымом до самых кончиков ушей, поедая мясо с фасолью и запивая это всё "Капитанским ромом" вперемешку с баданом, мы принимали у своего костра любопытных бурундуков и белок, и вдруг услышали тихий тоскливый вой. Меня мгновенно охватил первобытный ужас и какое-то непонятное оцепенение, волосы на моем загривке встали дыбом.
- Ты слышал? - прошелестела я.
- Волки, - покивал головой Олег.
Приподнятое настроение куда-то пропало, мы быстренько провели регосцентровку местности. Река рядом - это успокаивало. Из оружия - топор и нож. Немного посидели неподвижно. Вслушивались. Вой прекратился. Допили "Капитанский ром", пошли спать. Засыпая, я прижимала к своей груди топор.

***

(А, забыла сказать, тюхи - это сказочные жители лесов, придуманные А. Лингрен в "Рони - дочь разбойника", больше чем уверена, во Владивостокской тайге они точно живут).

Утром я проснулась невыспавшаяся и злая, замерзшая, как фруктовый лед, ехидная и жутко непозитивная. Всю ночь я мерзла, вокруг палатки слышались тихие шаги каких-то неопознанных животных, а полусне мне грезились зубастые бурундуки, поедающие наши запасы. Поэтому, ещё не вылезая из палатки, я предложила Олегу развернуться и идти домой.
- Давай хотя бы позавтракаем, - предложил он мне.
Кстати, идея была хорошая, наевшись шоколадных ирисок и напившись непонятного, но такого полезительного баданового чая, я воспряла духом, и была готова покорять горные вершины. Мы запрятали все наши вещи в кусты, перешли речку, (я прыгала по камням, аки горная серна), и двинулись в путь.
Спортивный дядечка не обманул нас, сказав, что подъем будет тяжелым. Освещенная солнцем тропинка, усыпанная желто-красным ковром листьев, резво убегала вверх. Мы шли так: десять минут идем, пять - отдыхаем, потом снова идем и снова отдыхаем. Вокруг нас бушевал настоящий таежный лес, на привалах мы поднимали с земли недогрызенные белками кедровые шишки, жевали гибкие стебли лимонника, солнышко просвечивало сквозь листья деревьев, щекотало лицо. Всё бы ничего, если бы не подъем. Через некоторое время нас обогнала спортивного вида пара - мужчина и женщина, идущие налегке, уверенные, улыбающиеся, радостные.
- Первый раз идете, - улыбнулась мне женщина.
- Угу, - вздохнула я.
- Ну, ничего, подниметесь. Назад уже поворачивать нельзя. Только вперед, все когда-нибудь поднимаются на Пидан в первый раз.
- А почему поворачивать нельзя? - испугалась я.
- Недоделанное дело будет тяготить вас потом. Раз уж пошли вверх, дойдите до вершины. К тому же Пидан - волшебная гора, вы отдаете ему свои силы и энергию, он взамен делится своей энергией с вами. Да, к тому же, если вы повернете на полпути, то не увидите стен полуразрушенного замка. Разве не интересно?
Мне было о-очень интересно!
- Мы поднимаемся на гору каждый год, - продолжала женщина.
Я всё ждала, когда же братишка начнет своё соло выступление, ведь слова незнакомки не могли оставить его спокойным. И он не подвел мои ожидания.
- Не может быть на горе замка! Во-первых, это экономически невыгодно строить замок на склоне горы. Во-вторых, на горе нет воды. Вода только внизу, в горной речке, на горе нет никакого, даже маленького ручейка. (На этих словах я как-то напряглась, посмотрев на ополовиненную полуторолитровую бутылку.) Ну ты представь сама, Маня, кому нужно строить замок на горе?!
- Не знаю, - честно призналась я. - Давай поднимемся и сами посмотрим, что и как.
Мы поулыбались спортивной паре, которая спринтерски рванула с места, и поковыляли следом.
А потом мы вышли из леса. Саней не было, лошадки тоже, впереди - каменистая пустыня, даже не так, огромное поле камней, которое уходило вверх. Растительности - почти никакой, лишь изредка в поле зрения попадались чахоточные ёлки, цеплявшиеся из последних сил за каменюги, и их скелеты. Где-то далеко впереди и вверху была вершина.

...Я, как пригретая солнцем ящерица, расположилась на огромной, плоском (жертвенном) камне, возле которого стоял столб, весь обвязанный каким-то тесемочками, лоскутками, ленточками.
-ОБОО, - авторитетным голосом сообщил мне братик. -Что?
- Вот этот столб называется ОБОО - жертвенный столб у некоторых народов. А лоскутки и тряпочки и прочее здесь завязывают на удачу.
- Здоровски! - воодушевилась я и лихорадочно принялась соображать, от чего можно оторвать лоскуток, чтобы привязать его к столбу. Олег очень сосредоточенно изучал артефакт, а потом отвязал от него пару перчаток, хозяйственных таких, беленьких.
- Что ты делаешь? - завопила я, уже решившись пожертвовать куском братишкиной футболки, - положи на место, нечестивец! Не ты вешал, не тебе и брать! Олег усмехнулся и пообещал найти перчатки и мне (не нашел), чтобы было удобнее хвататься за камни, не обдирая при этом рук и ногтей.
- Машка, хватит валандаться! - прикрикнул он на меня, - вставай! Вершина не близко, а нам ещё спускаться обратно. И то верно, я сползла с камня и порысила за братиком. Он, надо отметить, двигался вперед непринужденно, с некоторым даже изяществом, не вынимая рук из карманов, будто бы шел не по наваленным в беспорядке камням, а гулял по проспекту, по дороге рассказывая мне где научился так ходить по горам.
Камни под ногами были хоть и большие, но какие-то неустойчивые. Они шатались, разъезжались, один неверный шаг, нога могла попасть в расщелину и застрять, вот чего я боялась! Подошва от моей кроссовки не выдержала такой нагрузки и отвалилась, её пришлось приматывать веревкой обратно. Я посмотрела вверх и поняла, что близка к истерике: впереди была только каменистая пустыня со скелетами ёлок, и всё.
- Не дрейфь, Марусь, - в который раз прочитав мои мысли, утешил меня братишка, - Скоро я покажу тебе микробиоту - это реликтовое растение встречается только здесь, на Пидане.
- На что она похожа? - проскрежетала я, отчаянно балансируя на кромке камня.
- На полянку маленьких кедров. Очень маленьких, где-то сантиметр в высоту. Знаешь, на Пидане много всяких лишайников и растений, которые больше нигде не встречаются, в общем, я тебе всё покажу.
..Воды в бутылке оставалось всё меньше и меньше, и как назло хотелось пить так сильно, что казалось, можно выхлебать озеро, да что там озеро - целое море пресной холодной воды. А из еды у нас были шоколадные ириски и пара консервов. Воспоминание о еде как-то сводило желудок, он протестующе выл, требуя горячего супа.
...А потом я увидела стены замка. Олег тут же принялся доказывать, что это - однозначно природное творение. А я ... я даже зависла, и не знала, что сказать. Это, действительно, было похоже на недостроенную стену. Где-то полтора, два метра в высоту, полметра - в ширину, камни аккуратно подогнаны друг к другу, но сцеплены явно не цементом. Создавалось впечатление, что строители строили, строили, потом плюнули на это дело и пошли пить коньяк, бросив начатое. С другой стороны - непонятно, зачем строить на подъеме на гору какой бы то ни было замок? Тут и воды-то поблизости нет!!(Хотя уже потом, в своем родном городе, когда я рассказывала о путешествии, слушатели предположили, что вода на горе как раз есть, но она находится не на поверхности, а внутри горы.) Вот уж не знаю, не знаю..Но идти по стенам этого замка было гораздо легче, чем карабкаться по камням.

***

- Машка, смотри быстрее: вот микробиота, а это...ух, ты! это же рододендрон даурский!!! Машка, в октябре цветет багульник, веришь?
Рододендрон даурский (он же багульник не болотный) имел для меня сакральный смысл. Увидев цветы багульника первый раз, я влюбилась. Восхищение, Изумление, Очарование.
Микробиота....даже не знаю, как описать вам это растение. Когда я её увидела, я подумала, что на этом месте однозначна произвел посадку инопланетный корабль. Микробиота росла какой-то непонятной идеальной окружностью. Хвойная, вечнозелёная, необычная. Сразу создавалось впечатление, что она - раритетная. Олег тут же рассказал мне о том, что впервые микробиота была открыта в 1921 году ботаником Шишкиным. Уже дома я проверила эти сведения по Интернету - всё верно.
Но! я отвлеклась. Честно говоря, когда до вершины оставалось совсем чуть-чуть, как говориться рукой подать, мы решили устроить привал и поесть. Устроились в небольшой такой впадинке, как раз на микробиоте, над нами, прямо над головой проходили люди, ветер бушевал, рвал , трепал их как только мог, а мы, задрав головы, смотрели на это, радуясь безветрию, и поглощая фаршированные консервированные перцы. Ложки и вилки мы забыли внизу, на месте нашей стоянки, поэтому пришлось делать ложки из хлеба (они съедали быстрее, чем основная еда).
А потом - вперед-вперед, честно говоря, я боялась, что как только я вступлю на хребет, ветер чуть подтолкнет меня, и я полечу вниз. Но этого не случилось. Ворча, как старый дед, но довольно бодро переставляя ноги, я шла, особо не смотря по сторонам. И...
- Мань, мы пришли! Ты на вершине.
Я растерялась, и не знала, что сказать. Задохнулась от расстилающейся впереди меня красоты. Я бы сказала, что весь мир был у моих ног. В пушистом, легком тумане, грели спинки в лучах заходящего солнца сопочки. Над нами было огромное, бездонное небо, вдалеке лишь угадывалось море. На самой вершине стояла железная тренога, тоже выполняющая роль ОБОО, вся обвязанная ленточками, резинками для волос, бюстиками, на вершине треноги красовались новенькие кеды - этакий местный "Секондхэнд", но отчего-то это безобразие умиляло.
Рядом с треногой стоял велосипед, мы принялись с Олегом размышлять, как можно было доставить велосипед на вершину, пришли к выводу, что его скинули сочувствующие "пиданистам" вертолетчики, и наверняка в этом так же скрыт какой-то особо глубокий сакральный смысл. И тут...я увидела почтовый ящик. В ящике лежала заветная тетрадочка, про которую, мне надо отметить, упоминал братишка. В эту тетрадочку записывались все, кто дошел до вершины. Я быстренько просмотрела записи, и начала аккуратно выводить: "Сами мы не местные..."
Ветер уже не рвал и не трепал меня, а как будто успокоившись, и поняв, что мы по-честному преодолели все преграды, одобрительно похлопывал по спине, весело ерошил волосы, и бесстыдно целовал в губы, радуясь нашей победе.
В общем-то, наверное, и всё. На этом пора ставить точку, и не рассказывать, как мы, будто бы очнувшись и поняв, что через пару часов наступит непроглядная тьма, помчались вниз, как по пути я предприняла попытку заблудиться в местном лесу, но Олег не дал мне воссоединиться с Лешим. Про то, как я летела кувырком последние метры к реке, про то, как мы, будто лошади, фырча и причмокивая пили воду. Про нашу ночевку, уже не с волками, но с инопланетянами однозначна. Про следующее утро, опять неприветливое (отчего я не люблю утро?) Про то, как мы собирали вещи, про толпы туристов, идущих на Пидан целыми экскурсионными группами, и это не мы их, а они - нас! как бывалых путешественников спрашивали: "Ребят, далеко ещё до вершины?" а мы отвечали, критически оглядывая идущих: "Ну, часа два, три до подъема, хотя тут минут сорок хода". Про осень, которая будто шептала всяческие приятности на ушко, обласкивая прощальным солнечным тепло, про небо которое просвечивало через разноцветные резные листья, про тайгу, которая уже не пугала, про ветер....мда, я вам даже ничего не расскажу про тюхов, которых мы смогли таки задобрить) И про пироги уже на подходе к деревне, вкуснее которых я не едала, которые мы запивая горячим чаем, я вам тоже ничего не скажу!
Расскажу про лёт божьих коровок.
Мы уже подходили к станции, чтобы сесть на электричку, как вдруг попади в самый эпицентр миграции божьих коровок. Куда летели эти милые создание? для чего? не знаю. Даже Олег ничего внятного на эту тему мне не сказал. Но само ощущение было непередаваемым - огромное количество божьих коровок, на руках, лице, ногах - они облепляли, и я никак не могла отослать их всех "на небко", к их деткам, пока Олег не исхитрился, и не прокричал что-то про отходящую электричку. Вот тогда я поскакала, как сайгак к платформе. А потом мы поехали домой.

 

Ссылки:

ПРИМОРСКИЙ КРАЙ.