ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Личный опыт путешествий по странам

"ТУРИСТСКИЕ ЗАПИСКИ СУМАСШЕДШЕГО".

 

 

"ГЕОГРАФИЯ" и ПСИХИАТРИЯ (Предисловие редактора)
Меня часто спрашивают, как получается, что я притягиваю такое количество психов и извращенцев. Отвечаю, что наверное это обратная сторона моей псевдо-гениальности. Со времени 1990-х годов, в пору моей увлеченностью организацией автобусных туров, в которых участвовали пенсионеры и школьники, работа с маразматиками всех мастей стала чем-то обыденным. И я ею не гнушаюсь, ибо у меня надежный тыл и крепкие нервы недобитого эсесовца... Я увлекаюсь графоманством, и графоманы тоже тянутся ко мне, а писательство - тяжкий психологический груз: приходится переживать чужие жизни, раздваиваться, растраиваться, дематериализоваться и снова собирать свои атомы в одном месте. К чему это я? Ах да... в 2011 году у нас был маршрут по Юго-Восточной Азии, в которой принял участие восьмидесятилетний дед. Он чуть не умер по дороге; оказалось, что у него под рубахой катетер, он разлился, и пряное амбре старческих фекалий радовало участников тура три дня. Мы думали, что прочитав "Геопроктологию" мастера русской географической прозы Жоржа Померанчикова, он отправился с "Географией" помирать "красиво". Однако дед выжил, и оказался писателем. В своем "бессмертном" опусе он дает представление о том, какая публика участвует в наших маршрутах. Заодно читатель может оценить психическое здоровье самого автора.

Итак, встречайте - Виктор Один ( http://victor-odin.livejournal.com )


….А началось гранд путешествие в московском кафе вьетнамского пошиба. Там назначили встречу – знакомство. Явился собственной персоной, аж, Николай, наездник Розового Дракона, официальный представитель А….-ТУР. Могущественный, но не всё могущий. Конечно с сопровождением: - две девицы. Одна, ничем примечательным себя не проявив, осталась за кадром. Другая, Настя, маленькая и улыбчивая, оказалась куратором предстоящего супер-пупер похода. Вальяжный Никола лениво заказал что-то мясное и в тоже время экзотическое, посетовав, что в натуре это блюдо выглядит менее презентабельно, чем ему виделось в интернете. Ну и стал медленно и лениво кидать бирло в горло. На вопросы отвечал тоже медленно и невразумительно. Вообще, создавалось впечатление о недостаточности в этом самодостаточном бизнес пареньке. Настя мило улыбалась, тоже что-то жевала и казалась очень маленькой и не вполне осознающей своих обязанностей и ответственности. Как показало время, она так и не врубилась, да и зачем, собственно, ей это надо.

Из будущих 5х6=веник-ов (путе-шест-веник-ов) явилось пятеро. Две старухи пришли продемонстрировать свою осведомлённость по предстоящим местам экзотики. Одна из них очень настораживала своими неадекватными вопросами, которые можно свести к формуле: сколько стоит, если это съесть? Другая, молодящаяся всё доказывала окружающим свою осведомлённость и эмоциональность. Странный молчун, Вадим, поглощал дорогостоящие креветки, в ознаменование виртуальных будущих роскошеств. И последний, Од, или Дед, как его позже прозвали, послушал – посмотрел и ретировался. Самостоятельный такой, а может самодостаточный. (Слушать: Г. Сукачёв - Эй, ямщик, поворачивай)

А потом все встретились в аэропорту, в доме деда. И завертелось. Вьетнам, Лаос, Таиланд, Камбоджа, Мьянма и Сингапур. Захрамились донельзя. Десяток авиаперелётов, сотни водных миль и тысячекилометровых автопробегов. Самолёт, как самолёт. Во время дали джусы, потом брекфаст. Всё как у людей. А в Сингапуре и началось. При посадке в автобус в дверях застряли две, стремящиеся захватить передовые, самые лучшие для обозрения и застолбления праймериз, места. В результате порвался старенький мочедам (чемодан) мадам Тамары. После чего она долгое время громко пискляво ворчала: «Ну, Лидка, я от тебя такого не ожидала». Этим воплем-призывом к справедливости она первоначально и привлекла к себе внимание автобусников.

Второй эпизод возник на кораблике, где число синглов не охватило Тамары. Вернее, сначала Настя, не рассчитав вариантов, отдала ключ от номера этой самой Маре вернее Хмари. Ну, а учитывая самый старший возраст и инвалидность, вкупе со стомой, приоритет предоставления сингла принадлежал Деду, что Настя давлением и настойчивостью реализовала. А это, в свою очередь, породило многодневную грузилу Хмари к Деду. Он игнорировал два раза, нет, три раза. Точнее все разы. А она, патла и лярва, всё распалялась. Дошло до того, что встретив Деда, она демонстративно плюнула (ТЬФУ) ему в ноги. Правда, после, оказавшись в изоляции, она один-на-один просила Ода отнестись к ней, как к нормальной. Он опять игнорировал и игнорировал. Это ему пришлось делать многократно и ежедневно, слишком неоднозначно положительно вели себя автобусники. Ну, а Хмара, одетая капустой, удивляла и надоедливо развлекала попутчиков. Начиналось всё с утра. «Гут монинг!» - нараспев, противненьким голоском, растягивая на гласных, приветствовала всех фурия. А вернее заявляла о своём петушино - заборном верховенстве. Потом ещё добавляя «Гут дей. Гут ивнинг». И опять нараспев гласных. Ну, полиглот, что сказать! А потом, оказалась ещё пара англизмов были в арсенале лярвы болотной. «Хау мач? Уан доллар. Ноу моней». Ну, а самой часто употребительной фразой на отеческом сленге – «А это есть можно»? И она ела и ела, не платя ни тугрика. Про таких говорят; «Фекалии съест, уриной запьёт, если бесплатно». Прости меня господи. Так про «капусту». Это одёжка такая, лист на лист. На плохо прокрашенные патлы рыжевато тёмных волос натянута тёмно бордовая спортивная жокейская козырка. Далее следовал платочек, шейный, так сказать. Шеи, как таковой, не наблюдалось. Зато морда лица со щелевыми глазницами весьма сероличива. Круглое тарелкой фасадное обрамление углядчитой головы задрапировано грязнозагоревшией серопомятой дермой. Как будто пролежала где-то в глубинах морга или под землёй зомбированная, либо врожденная аномалия. А, потом, листья кофт неимоверных расцветок. Завершали, вернее, предваряли, серые носки и кроссовки. И конечно на плечи мужская черно-серая куртка. Так, предваряли грязновато серых шорт. Всё вместе невозможно представить, надо видеть. Не дай Бог узреть! Ну, представьте, на чем всё это нахламлено. Во первых, по Ламброзо. Если от подбородка поднять вертикаль, а другую прямую направить на лоб, то между ними образуется угол. Чем он меньше, тем цивилизованней, генетически культурней человек. У выродков он градусов 25-30. У Хмары все 35.

(Есть один народец, он генетически откидывает голову назад, как будто у них очень тяжелый затылок. Конечно угол, конечно за 20*).

Далее, за головой-шеей следовал корпус. У неё было что-то аморфно неопределённое. Левая нога длиннее и выкидывалась на внешнюю часть стопы. Правая нога короче, и, соответственно подтягивалась к левой, на внутреннюю сторону стопы. Ну, а руки - крюки. Левая - клешнёй, как у морского рака одноклешневого, все тело ради этой самой оконечности. Так левая рука-клешня, висевшая в пространстве спереди, вела за собой всё остальное. Ну, а правая серпом прижимала к боку сумки-сумки, которые хозяйка периодически набивала мандаринами, тряпками, и всё за «Уан доллар», а в основном задаром. Вся добыча концентрировалась на левом переднем месте автобуса. Нашлось чем наполнить и старый рваный, и новый чемоданы. В моменты переселения она болезненно тщательно сопровождала загрузку в багажное отделение автобуса, делая дискантные наставления прислуге. В адрес аборигенов Хмара направляла дробь писклявых тирад, повышая тональность с каждым невосприятием её верещаний. Остальные сумочки-сумки сосредоточивала на СВОЁМ первом месте, и, как курица над цыплятами раскидывает крылья, так она накрывала полами тужурки все то хламисто-бугорчатое, что нельзя доверить грузчикам. Автобусный народ молча грузил Хмару и игнорировал сискимасистки. Постепенно она это просекла и меньше стала верещать по-аглицки. Завершающим эпизодом явилось желание Хмары опорожниться задарма около Швидагона. За ней вдогонку вырвались две мелкоскопные фурии в метр совместного роста, с требованием оплатить услуги туалета. Разгорался скандал, собравший 4-5 автобусников и внимание прохондяжей. Выручил Серёга, широким жестом кинув мелочишку фуриям, и те ретировались в пенаты, то бишь – в сортир. Ну, а Хмара, вроде как, погасла. Живи и здравствуй жено-краб. У всех, но не у Хмары были фотики, она же запечатлевала экзотику вкусовыми рецепторами ротовой щели и тяжестью живота. Так Серёга, Сергей Иванович. Беженец (уползанец) с Украины. Из Украины? (Из райль, или с райль? Тем более, что есть такое имечко – Сруль). Сбежал в 90-х аж в Якутию. А нас догнал на переходе. С курительной трубкой как символом буржуазности, к которой он очень хотел привлечь внимание. Но он так и не освоил это достаточно хлопотное занятие, и перешел на сигареты, которые ему тоже не очень-то давались. Очень ему хотелось выглядеть самостоятельным, почти бизнесменом западного типа. Даже усы отрастил, а может быть это от самобытности. А все Серёга, да Серёга. А он Сергей Иванович. Да ещё с толстым лопатником с различной валютой. Всё равно – Серый. Вначале солидный такой. А потом завис с Ктором. Началось это на кораблике. За столиком пили после ужина - Серёга, тоже обусеный Ктор с женой Олой и усталая, озабоченная и счастливая Татьяна. Припившись, стали хлебосольничать.

Ола самая приятная и приемлемая из всех тур-автобусников. Всегда свеженькая, всегда чистенькая, и никакая дрянь, сплетни или пересуды не касались её. С неё, как с лотоса вода, скатывалась вся налётная, или тщательно выстроенная, шелупень. Обладая стройненькой фигуркой, она без усилий или потуг порхала по развалинам храмов, везде оказываясь органичной и привлекательной. А она и была такой. С девичье-женской фигуркой, умело блондо-закрашенной в тон элегантным прилегающим к фигурке одёжкам. И всё это плотно завёрнуто во флер густо-обвалакивающего облака французского шлейфа дорогого парфюма. Так, что не было даже подозрения о раннем подпитии и влиянии какого-либо допинга или антидипресанта. Жаль только метисизация наложила неприглядное оформление на челюстно-шейный блок.

Пригласили Бориса, вроде как электронщика. Видимо не очень-то значимого. Пенсия-то всего ничего: -4 тыс. рвано-деревянных. Видимо не очень ценимого. Зато в паспорте множество отметок Сев. Америки. Скорее всего - Брайтон-Бич. Но он твёрдо заявил: «Я не еврей». И этим отрёкся от родителей, от племени. Величайший грех. Что уж тут мусолить, если основная его фраза – «Это вы меня спрашиваете»!? Полутораметровый нана-Док был драпирован чем-то серым с жалобно висящими на месте зада джинсиками. Док был прикован к видео, намертво принайтованном к его правой ручонке. И, когда водил по всему, что ни поподя окуляр своего, возвеличившего его статус, видео, он был на экстремуме блаженства. Нижняя челюсть его отпадала, а верхняя демонстрировала прелесть дантистского совершенства. Док, как док, по имени Боря. И если перед кем-либо возникал мелкоскопный, серенький с видео в правой руке, прилипший к окуляру, так это же Док.

Пригласили и Деда. Он кратенько превосходился. Мол, 60 лет работал, мол, 83 года за плечами. Сын, мол, главред, правда, бывший, но всё равно на бизнес-фм и, вообще, фланирует по загранстранам. Дочь ученый секретарь АН, журналист, да и заботливая притом. Накапали и Деду, он особого рвения в квасеньи не проявлял. А Серёга восхищался окружением и эсэмесил в свою Якутию об избранном окружении талантливейших попутчиков. Да-с, квасили по-настоящему. Ола, доц. Менделавки, тоже понемногу захмелялась. Потом сделав замечание мужу: «тебе уже хватит, сосудики глаз покраснели», ретировалась в ночь. Туда же канули Серёга и Татьяна. Ктор с Дедом ещё с часик мыли темы бытия и горло. Утром в кают-компании кораблика продолжили до дна вискаря. Так началось.

К концу вояжа Ктор уже не мог без подкачки, прихваченная московская водка кончилась, и приходилось шнырить в поисках действительно градусных напитков. А то «водка» в 24 градуса, а это непорядок, требующий исправления. «Серёга пойдём, там буфет» - «Да я боюсь зависнуть». И зависали, а по утрам поправлялись. По-видимому, Серёга нужен был для компании, не могла ведь Ола захмеляться по-утряночке. А может и как кассир. У Ктора уже с утра красные прожилки глаз и тремирующие пальцы рук. Глаза прятал под черными окулярами очков, кисти рук сдерживал самопожатием. Походка Ктора напоминала вальяжность Жана Маре, опущенные долу плети рук говорили о былой готовности быстрой реакции. Ступни ног секьюрити проносил параллельно земле, почти над её поверхностью. А приподнятый ворот рубахи намекал о скрытых способностях к агрессии. Создалось впечатление о старых и пролонгированных больших возможностях, поддержанных обширным кругом значимых и могучих знакомств. Я им – они мне. В то же время он единственный из автобусников проявил сочувствие Деду. Пусть хоть бы и словесное. Ктор его зауважал, но однажды спросил: «почему вы не любите евреев»? И откуда, почему такой ярлык. Лучше бы почитал евангелие: – «дети сатаны, ваш бог Люцифер». Лучше бы изучал историю об изгнании их из всех европейских стран. А Дед громогласно или шепотом ничего похожего не провозглашал.

А положение Ода было не из приятных. Вначале сильно простудился под кондиционером, и его нещадно бил кашель. А потом начались невидимые миру стомные осложнения. Так с кашлем пришло внимание от Семейки. Глава - гранд дама, типа Вассы Чугуновой, она вроде бизнесвумен – банковская воротила. Жесткая дамочка с жирноватыми телесами. Дочь её тоже банкирша, а ещё, и - дочь дочери. Все высокие под метр 80, со светловолосыми головами. Они держались особившись, и старались от поездки получить больше, чем все остальные. Поэтому отбивались от стада, чтобы за немереные банковские бонусы вобрать несоизмеримо больше остальных. В результате в Мьянме не попали в персональный воздушный шар, да и потеряли 11-ый мочедан. А когда Дед кашлял, они проявили бздительность и заставили путём минетирования, внедрения в его рот термометра, найти основание для списания с маршрута больного старика. Так сказать для безопасности остального автобусного населения. К сожалению, им подыграла Настя. Но температура оказалась, в результате приёма большого количества таблеток, ниже нормы. Настя вообще-то припала к семейке. То ли получила указание, то ли очаровалась капиталоёмкостью трёхбабья. Процветания их банку!

Прилипла к ним единорослая несгибаемая стылая Маша. Аудитор, или бухгалтер, если без шифровки. Она прекрасно заместила Настю в экспресс-переводах англоязычных гидов, да и вообще никому не мешала, а где-то была даже приятственна. Вот только невыразительность её стана с механической походкой вызывала стойкие ассоциации со скульптурами этрусских женщин. Бледно-зелёные глаза только раз загорелись интересом и даже вожделением, когда в Сингапуре объявился авантажный гид. А так, она была просто сопровождающей трехбабья, а Банкирша даже обнаруживала некое пренебрежение к прилипале. Маша тоже, как и её сопутчицы, выделялась всегда свеженькими светлыми одёжками и была искренне удивлена и даже возмущена, узнав, что у Деда всего одни брюки, они же джинсы. «Почему вы не любите людей»? – обратилась к Деду. Боже, и она туда же. Да откуда это вы всё берёте? Читайте лучше Библию, хотя это одно из самых нечистых свидетельств.

((За грехи наши тяжкие – потоп. Спаслись наилучшие, Ной с семейством. Прибившись к суше, зарезали одного из пары тварей и в качестве жертвы Иегове – Яхве, сожрали. Посадили виноградник, дождались урожая и сотворили вино. Ной напился и валялся, не прикрыв тыл, чем воспользовался Хам. Размножились.

Содомяне и гоморяне чуть не употребили ангелов, уж больно хороши они собой. Спасшийся Лот был опоен вином дочерьми и ими же употреблён. Инцестное поколение учит остальных безгрешной жизни, любви к ближнему-дальнему, включая потомков Каина, Ноя, Хама, Агасфера, Иуды и прочих избранных. (А про Сабру и Шатилу вы не слышали)? За что, почему Господь невзлюбил человечество, особливо его аппендиксное племя, пытающееся руководить, управлять этим самым людомножеством))?! Несколько бесцветная пара из глубинки: рослый семитоподобный Женя и евойная полнотелая жена. Никому не досаждали, а лишь тихо ворчали промеж себя. Оголтелая Лидка, в сероклетчатых штанцах, подобно Боре, прилипшая к окуляру видео, носилась по бездорожью и фанатично до безобразия снимала и снимала, опаздывая в автобус, задерживая к всеобщему раздражению, его своевременный отъезд. Это она стала причиной гибели мочедана Хмары. Посему у неё проявилась новая подруга – Колопуза. Не колобок, а голозада. Фигура – кругом 16. Тоже с фото, тоже фанатка закадровки. Щелк-да-щелк, и дальше за уносящейся клетчатоштанной. Шары – основные составляющие её телес. Голова – шар, на физии шары щёк разделялись курносым шариком носа с ошаренными отверстиями ноздрей. Далее шли плечи – полушария, груди шары; пузо, тоже, сходящееся с двушарием зада, всё время вылезающее из штанов, бесстыже оголяя раздваивающуюся жирную спину. Говор её вскрывал дегенеративное зачатие и дефектность производителей. Горловые звуки проходили через стесненную носоглотку и застревали в деформированной пасти, заполненной мясистым язычищем. Поэтому в основном Колопуза молчала, что и было правильным. И каких только чудаков и чудачек вагина не набросала?!

Лидка маньячка, шиза и психоза возникала перед каждым, где бы он ни находился, наступая на ноги и снося пострадавших с выбранного пути. Её лисье-писцовая мордочка под блондокрашенными волосичками, в конце концов, стала притчей в выражении всеобщей раздраженности.

Вадим, тихий пьяница и последовательный буддист. Голова его окружена венчиком серовато-седых разлетающихся волос. Назвался крымским евреем, караимом, что ли. Видимо холостяк и сибарит. Говорит тихо-тихо и никогда не смотрит в глаза. Вроде как обуян неведомой и тщательно скрываемой постыдной страстью. Любит вкусно и экзотично покушать, а на сон грядущий по-черному тихо напивался. И это не мешало ему поутру шагать на своих страусо-журавлиных ногах впереди всех и по ему только известному маршруту. В этих-то своеобразных ходулях и лежала разгадка его своеобразного поведения. Он когда-то в южной Корее, в порядке приобщения к будокультуре подвизался дворником в ашраме. Вадим уже раньше бывал в ЮВА, а сейчас тешил себя, а особо свои потребности в кулинарных, и не только, изысках. Когда группа разбилась, часть её осталась под присмотром Олы. А при заселении, за неимением проплаченного сингла, Вадим оказался вдвоём с Гаритой в одном двуместном номере. Вот тут-то и началось. Вскрылось неодолимое желание эксмужикиста к демонстрации своих достоинств, что он и неоднократно делал. Но так как нужной реакции от старой ведьмы он не дождался, то повторял свои бесстыжие попытки раз за разом. Гарита ни разу не испугалась, а это необходимое условие для окончания сессии. Так что неуставающий Вадим многократно и безрезультатно пытался излить свои застоявшиеся чувства. Незабываемое приключение на озере. Уже когда плыли, Серёга начал квасить. Хмара тут-как-тут.: «А где мой апельсин»? Она всю дорогу раскулачивала полутрезвого якутянина. А пока все на террасе над озером дружно поглощали экзотически изыски, Серега тестировал рисовое самогоноварения. В кораблик он сел уже мокрый и, достав бутыль, стал доливать в своё неугомонное горло. Хмара за оброком тут-как-тут: «А апельсин. И мне плесни». А тут доплыли, и на Тук-Тук. Это велосипед такой, или с мотором, или с ножным приводом. Здесь был моторизованный, двухместный. Когда доехали, оказалось, на одном из Туков поперёк сиденья лежал прокисший бизнесмен западного типа Серёга. С одной стороны болталась голова, с другой торчали две ступни 45 размера, а в центре свисал дряблый живот. Усилья трёх аборигенов в попытке придать вертикальное положение 100 килограммовому хохлу оказались безуспешными. Неудачей окончились старания пробудить «россиянина». Срамота. Потом он махал толстым веером разноцветных купюр и что-то невнятное мычал. Наутро Сергий скромно обещал Насте не повторяться. А Хмара гнобила последними словами своего дарителя.

Где-то сзади всегда Маргарита, лучше – Гарита, вдова и старуха, причем зловещая, хотя и рядящаяся в добробабушку. Вроде как ведунью. Сменяемые накидушки и размахаи юбки никак не могли омолодить давно увядшее сморщенное тельце. Противненькая, пахнувшая луковым перегаром, старушенция расцветала, взявши в морщинистые дрожащие ручонки салоновещательный микрофон. Торжественно рекла о своих глубоко эмоциональных восприятиях телезнаний. Их-то она и транслировала на автобусников, кривя безобразно неприличный рот. Зачастую путала информацию и поэтому оглядывалась на Деда, знатока всего и всех. Да ещё её сономерница Настя уж очень много внимания оказывала этому самому Оду и частенько присаживалась рядом с ним. Посему Гарита всячески перед паствой проводила направленную на негатив пропаганду «антидед». Допустила старушка-бабушка и непозволительный и антигуманный провокационный заброс: «от него негоже пахнет», намекая на дедову стому. Любимым её развлечением стало возникновение за спиной у Деда с возмущением тем, что он не даёт остальным фотать. Только однажды от него она услышала: «Зловещая старуха. Ещё раз попадёшься мне – обрежу». В дополнение прознав, что недруги Деда долго не благоденствуют, а их постигают малоприятные неожиданности, отстала. Тем более что в Мьянме группа распалась, Гарита с Хмарой и Лидка с Колопузой остались, а остальные вернулись в Сингапур.

Молчаливость Деда и его всегдашняя готовность точно и саркастически комментировать происходящее вызывало настороженность окружающих, а у некоторых и неприкрытую неприязнь, а то и зависть. А потом ещё как-то оказывалось, что Дед впереди всех влезает на все вершины и сотни ступеней, почему-то всегда рядом с гидом. И с ним беседовали, его спрашивали: «Вот вы говорили…», хотя он такого и не озвучивал и даже не думал. Просто у него всегда были вразумительные и убедительные ответы на любые неожиданные вопросы. Дважды Дед сорвал аплодисменты автобусников. Спев «Нищую» Беранже он удостоился похвалы Олы. А второй раз вызвал всеобщее восхищение декламацией Черного человека. На что, не хотевший оставаться совсем уже в тени, Ктор заявил и о своей памяти почти половины стихов Есенина. Последнее недоразумение произошло в Сингапуре. Группу оставшихся групповиков вела адаптированная к ЮВА казашка. И она, как и другие гиды, шла рядом с Дедом, в основном с ним и беседуя. Серёга, так и не реализовавшись, хотел хоть и напоследок, завладеть вниманием сексапильной иваносусаны. Не получилось, и сорвавшийся якутянин обрушился на Деда: «Может, вы будете гидствовать»? Этим он порвал якобы, вроде бы, существующие между ними дружеские отношения. Огорчило Серёгу и прогноз Деда о том, что не доживёт он до дедовых лет, как и то, что не знает и не испытывал такого, как оргазм. Обидно и огорчительно. Будь здоров, хохол, счастья тебе с твоим автопарком техники в злой и морозной Якутии.

Настя, начинающая фотовумен, взялась за непыльную, неденежную работёнку по курированию группы туристов не столько из-за денег, сколько из-за предоставленной возможности фотать и фотать. Это давало слабую надежду на востребованость какого-либо журнала в её снимках по экзотическим странам. Наивная и несколько восторженная, она прыгала с камешка на камушек в поисках нужного ракурса. Ноги её служили для вознесения худенького, но полностью оформленного тела в полтора метра ростом. Улыбчивая, всё воспринимающая и легко поддающаяся наветам. Поселялась с Гаритой, а могла хоть бы с кем. Тянулась к семейке, но и к Деду, и к Ктору с Олой. Ей ещё предстояло персональное обслуживание пары русских молодоженов в их освоении Таиланда, что она и собиралась сделать после расставанья с группой в Сингапуре. Куала-Лумпур, Ланкави, Джорджтаун. Самолёт, автобус, паром, такси.

Дед – не совсем как дед. Он, вроде как, дальний потомок Одина и генетически повязан с Вотаном. Оглядывались на него автобусники, но особо не задирали. А в душе имели уважуху к возрасту, к энциклопедичности высказываний и его затаённой эзотеричности. Не пьяница Дед, за всё время выдул бутылки 4 пива, да столько же вина, которым делился с дамами. Гарита, пригубив его винные угощения, каждый раз вспоминала: «Ой, мне же мой доктор запретил» и продолжала пригубливать, кривя неприличный рот. Однажды на вопрос Ода к Ктору, сколько стоит только что приобретённое им пиво, тот как-то растерянно и торопливо застонал: «У меня денег нет». Приблизительно такую же нетактичность проявил и добрейший Серёга. На просьбу Деда разменять тугрики, он тоже торопливо посоветовал обратиться к гиду. Помилуйте, господа хорошие, не посягал старче на ваши начки-заначки. Дед в Ланкави, где он 14 дней отпивался соками, гурманил фруктами и обслуживался персональным поваром, купил дочери колдовской аметист на золотой цепочке, аж за тыщу зелёных. Если уж быть точнее, он на пароме и на такси, истратив изрядную сумму, скатал в Джорджтаун, на ювелирный завод. Внуку при отъезде, в Сингапуре за 500 тех же гринов приобрёл бархатный сюртук. Мейд ин Гонконг. А в Москву привёз полтыщи так и нерастраченных. Так что квасьте и дальше, но ведите себя поприличней.

Наконец то осуществилась годичная мечта подраненного в уроцентре Ода, поплавал он таки в море, в Бенгальском заливе. Вода, как в Мёртвом море, держала тело на поверхности, без всякого усилия купающегося. Так укачало Деда, что он вместо берега устремился вглубь, несмотря на свои настойчивые попытки выбраться на сушу. Протряс головой туман и всё же благополучно упал на влажный песок бича. Застал Дед встречу китайского нового года. В ресторане столов с яствами было больше, чем посетителей. Слов не хватит для описания блюд, кухонек, очагов и розвальней с бирлом. Функционировал и бар. Сюда бы Хмару, она живой не уползла бы. А в небе, в щели окна, которое Дед раскрыл для нейтрализации в номере табачного дыма, под 60 градусов к горизонту повис циферблат, с бледно-проявленными стрелками, раза в полтора больше полумесяца. Подслеповатые глаза так и не рассмотрели – то ли полдевятого, то ли без пятнадцати шесть. Постепенно по ходу времени циферблат опускался ниже и ниже, пока не погрузился в море. И так каждый вечер-ночь. Ущербный месяц-то обуживался и уходил вправо, а Цифер Блат по-прежнему фланировал вдоль щели окна. Какие-то китайские штучки. А может и не китайские, явно это они, покровители и наставники Цифера. Так и осталось – то ли полшестого, то ли…

P.S. или P.F. После письма, точнее – после свершившегося факта. Квинтэссенция опуса. Ещё в Москве, года четыре до того, Дед сидел за компьютером. Это было на девятый день после похорон молодой жены. Он ещё долго не мог отойти от гнетущего и жуткого ощущения провальной потери, утраты всего. Внезапно за спиной разорвалось с треском парусное пространство. Увидел, ощутил остекленевшей спиной громадную щель, обрамлённую тёмно-черными каменными неровностями. За ними в обрыве тускнел желто нечистый свет. И оттуда, из шевелящейся аморфной массы раздался жуткий нестройный какофонический гул, дискантно несогласованных мужских, женских и детских голосов. Крик отчаяния, жути и безысходности. Спина окаменела и стыло замерла. Так же внезапно всё кончилось. Понадобилось время, чтобы контуженый Дед смог встать и, болезненно озираясь, попытаться прийти в себя. Он понял, что это был сигнал оттуда, от жены. Она, ещё на 25-ом году совместной жизни, успокаивала мужа: «Дурашек, ведь я же люблю тебя». Но что она хотела сказать этим своим странным сигнальным явлением с того света?

Через года три, при рыскании по бездорожью интернета, Дед наткнулся на секретные файлы НАСА. И вдруг из радио-переговоров посыпались эти странные высокие звуки многолосья. Те же, да-да, те же! И встревоженный вопль оператора толи ЦУПа, толи Хьюстона: «Это что за звуки? Откуда это»?! Астронавты в растерянности ничего вразумительного ответить не смогли.

Это звуки с того света, который реально существует и функционирует. Вот только в какой ипостаси – рай или ад? Скорее всего, и то, и другое, как на Земле. Сигнал оттуда получен, вот только с другой неведомой частотой, что и привело к кукольно-писклявому звучанию голосов. Может быть, кто-либо дешифрует, на разных скоростях прослушивания, и будет понятно, к чему взывают ушедшие. А люди так ничего и не заметили. Попытка рассказать всё это Насте закончилась ничем, в одно её ухо не вошло, в другое всё вышло. Вот только Ктор просёк всю важность Дедова сообщения. Видимо, общнулся таки он с рогатыми сущностями с того света, когда белочка махнула хвостом ему по сусалам.

Тревога рассеялась, осталась привычная меланхолия. «И это пройдёт». Так сколько же на циферблате – может без пятнадцати девять?

ТОР ОДИН МОСКВА 02.02.2012.

Ссылки по теме: