ГЕОГРАФИЯ - GEOGRAFIA

Главная страница Путешествие во времени.

ОСТРОВ СОКОТРА

ИСТОРИЯ СОКОТРЫ. СОКОТРИЙЦЫ.


Сокотра ... Это слово вызывает у арабиста трепет, как нечто настолько древнее, чье реальное существование представляется почти фантастическим. Сходные чувства вызывают египетские пирамиды, храмы Луксора и Карнака - но там работает мощная туристская индустрия, превратившая памятники седой старины в привычные атрибуты современных увеселений, так что трепет быстро сменяют иные чувства. С Сокотрой все по-другому. На протяжении многих столетий время словно огибало этот остров, как бы консервируя там архаические условия жизни, обычаи, традиции. Сокотра - своего рода заповедник реликтовой флоры и древних стадий развития человеческого общества. Здесь живут потомки древнейших народов Востока, создавших когда-то на юге Аравийского полуострова высокоразвитую культуру, государства. Немного известно науке об истории этих государств, еще меньше - о народе Сокотры, его языке и образе жизни.

Между тем изучение обычаев, обрядов и всего строя жизни сокотрийцев может приоткрыть для нас забытую страницу мировой истории, связанную с ролью древней Аравии в развитии цивилизации. Исследование быта и языка сокотрийцев существенно и для решения вопроса о происхождении семитских народов и семитских языков: южноаравийские языки, к которым относится и сокотрийский, наименее всего изучены среди прочих семитских.

Сокотра - природный ботанический музей, где в естественных условиях можно найти около 200 видов растений, нигде более не встречающихся. Здесь немало интересного также для орнитологов и энтомологов. Остров представляет большой интерес и с геологической точки зрения, поскольку его горный массив – один из древнейших на земном шаре. Очевидно, ценный материал могли бы дать археологические раскопки на острове. В целом комплексное изучение острова поможет решить многие научные проблемы, связанные с ранней историей земли и человечества.

Остров Сокотра расположен в бассейне Индийского океана, между 12°19' и 12°42' северной широты и 43°20' и 54°30' восточной долготы, будучи удален от ближайшей точки на южном побережье Аравийского полуострова примерно на 300 км, а от восточного побережья Африки (мыс Гвардафуй) немногим более чем на 200 км . Мыс Гвардафуй - самая ближняя к Сокотре точка континента, в иные геологические эпохи Сокотра и прилегающие к ней острова были соединены с этим мысом. Площадь Сокотры (все еще не измеренная точно) составляет от 4150 до 5100 кв. км.

Сокотра протянул ась примерно на 120 км с востока на запад и на 35 км с севера на юг. С 30 ноября 1967 г.дня освобождения народа юга Аравии от господства английского колониализма, она входит на правах округа в - Народную Демократическую Республику Йемен (ныне Республика Йемен). От бывшей столицы НДРЙ города Адена до Сокотры около 800 км, от крупнейшего восточного порта Йемена, города Мукаллы - 480 км. К западу от Сокотры, на полпути между нею и мысом Гвардафуй, расположен входящий в тот же округ остров Абд-эль-Кури; между Абд-Эль-Кури и Сокотрой лежат еще два небольших острова - Дарса и Самха, называемых Братьями, и совсем уж крошечные островки Халь Фарук и Самбуйа. Из всех этих островов заселен только Абд-эль-Кури.

Глубина океана у берегов Сокотры достигает в некоторых местах 900 м. Остров стоит на гранитном основании, из гранита также сложены горные вершины Хагьера (горного массива в центральной части острова), поднимающиеся на высоту до 1500 м. По данным геологов, в известняковых образованиях на Сокотре можно обнаружить следы вулканического извержения, происшедшего около 60 млн. лет назад.

Наиболее характерные формы жизни на Сокотре, наверное, все-таки растительные: эта прежде всего деревья, которые делают сокотрийский пейзаж таким странным, почти неземным. На горных склонах лепятся неуклюжие, будто раздутые снизу огуречные деревья. Их серые туловища налиты густым молокообразным соком, короткие загнутые вверх ветки со скрученными листочками цветут мелкими желтыми цветами и дают несъедобные плоды, напоминающие огурец. На эти деревья похожи адениум ара6икум, растущие выше; они, пожалуй, еще более гротескны: толстые стволы подобны огромным серо-коричневым пузатым бутылям, которые, кажется, вот-вот лопнут от переполняющей их жидкости. Иногда от одного основания расходятся два-три ствола. Бутылкообразные стволы завершает неожиданна жалкая крона из чахлых листиков, которые опадают, едва начинается пора цветения. Адениум ара6икум известен не талько на Сокотре. На юге Аравии также кое-где встречается разновидность этого дерева, только пониже, всего окало метра высотой, тогда как на Сокотре я видел адениум, достигающий пяти метров. У его малорослого брата, которого йеменцы называют адан, а сокотрийцы триму, тоже толстый ствол и короткие пухлые ветки, с редкими мелкими листьями. В период цветения их почти не видно из-за цветoв, распустившихся прямо на ветках. Это дерево может расти там где не выживают другие, так как способно добывать из почвы и сохранять в своем стволе влагу. Млечный сок его ядовит, в Африке, где тоже растет один из видав адениума, он использовался прежде для отравленных наконечников стрел. Из этого сока Лепрэнс выделил вещество, которое было названо «адениин». Оно, как и дигиталин, поражает сердце, кроме того, губительно действует и на центральную нервную систему. Однако жители Сокотры употребляют сок адениума для лечения глазных болезней.

ДЕРЕВО ОГУРЕЧНОЕ (Dendrosicyos socotranus) или дендросициос сокотранский, это единственное древесное растение семейства тыквенных произрастает на острове Сокотра, лежащем к северо-востоку от Африканского континента, на выжженной солнцем каменистой почве. Общий вид этого невысокого дерева весьма своеобразен. Его объемистый, разбухший от влаги, слегка конусовидный стебель со светло-серой корой необычно мясист и сочен. Он служит резервуаром, запасающим воду на весь долгий засушливый сезон, как это имеет место, например у кактусов. Две-три короткие толстые ветви поднимают вверх негустую крону, состоящую из тонких колючих веточек с крупными, дланевидными, жесткими, шероховатыми, по краю шиповатыми, длинночерешковыми листьями. Цветки мелкие, желтые, однополые, на длинных опушенных цветоножках, собраны в негустые соцветия. Плоды, напоминающие огурцы, усеяны шипами. Это дерево, так непохожее на травянистые лианообразные тыквенные, в родственном отношении также наиболее далеко от них.

Но, конечно, самое удивительное растение острова – это «драконово дерево», необычное как видом, так и названием. Гигантские зонтики этих деревьев торчат в некоторых возвышенных частях острова Сокотрийцы называют их арихиё или ариб, арабы же - дамм аль-ахавейн («кровь двух братьев»), что связано с алой камедью, которую из них добывают. По поводу происхождения этого названия существует несколько версий. Д. Боттинг ошибочно приписывает изобретение его самим сокотрийцам, но на самом деле островитянам ничего не известно о «двух братьях» и смысл этого названия не могут объяснить даже образованные и говорящие поарабски жители Сокотры. Арабы заимствовали наименование дерева из индийской легенды. Это неудивительно, ведь произведения индийской литературы были хорошо известны арабам (вспомним знаменитую «Калилу и Димну»), Сокотра же служила своеобразным транзитным пунктом между Индией и арабским миром. По индийским преданиям, драконы искони враждовали со слонами и питали пристрастие к слоновьей крови. Они стремились добраться до заветного местечка за ухом слонa, чтобы, прокусив кожу, одним духом выпить всю кровь. Но однажды умирающий слон, падая, задавил споим телом дракона, Кровь дракона и слона смешалась, оросила землю, и эта смесь была названа киноварью (сульфид ртути), позднее так стали называть и смолу «драконова дерева». Эта легенда легла в основу англиийского названия дерева dгagon's blood, буквально «кровь дракона», и арабского - «кровь двух братьев».

Само соединение арабами индийской легенды с сокотрийским деревом служит косвенным свидетельством древних индо-сокотрийских связей. Некоторые факты указывают, что индийцы жили на острове в I в до н.э. Английскими солдатами, стоявшими на острове в период второй мировой войны, была найдена табличка с надписью на языке гуджарати, переданная затем в Аденский музей. Даже в ХVII веке моряки-гуджарати заключали временные браки с сокотрийскими бедуинками. Вариантом индийской саги о битве между слоном и драконом является популярный в странах Средиземноморья рассказ о битве между Святым Георгием и драконом. Можно ли проследить связь между этим фактом и тем, что в христианскую эпоху островитяне поклонялись святому Георгию?

«Драконово дерево» растет только в горном районе острова, который называется Хагьер, на высоте не менее 650-700 м. В 3-5 метрах над землей от ствола отходят во все стороны прямые ветви, словно спицы колеса. Каждые двадцать-тридцать сантиметров они, в свою очередь, разветвляются. Красивое переплетение серых веток с зелеными листьями образует густую крону, а все дерево достигает обычно высоты пяти-шести метров. Эти необычные деревья растут в самых, казалась бы, неподходящих местах: на скалах, узких террасах, склонах и карнизах. Больше всего «драконовых деревьев» встречается в районе Феримхин.

Горцы надрезают ствол «драконова дерева» ножом и, после того как из надреза вытечет достаточно красной камеди, которая, затвердевая, буреет, отламывают образовавшиеся сгустки и собирают их. Куски камеди измельчают в порошок и используют для лечения кожных и глазных болезней, как дезинфицирующее и останавливающее кровь средство (при лечении ран, например) и как краситель. Некоторое количество «драконовой крови» традиционно через Аден вывозят за границу. Там эта камедь используется для изготовления зубных паст и порошков, так как она укрепляет десны, а также в фармацевтике. Во время привала под зонтиком одного такого дерева мне удалось самому собрать несколько сгустков уникальной смолы, которые и сейчас напоминают мне о путешествии по «острову легенд».

Растет на острове и дикий кат (растение Catha edulis, сок листьев которого имеет слабое наркотическое действие. Эти листья употребляются как наркотическая жвачка повсеместно на юге Аравии, особенно в Йемене, а также в Эфиопии), который сами сокотрийцы не употребляют. Однако действие его известно местным жителям: их верблюды в поисках водоносных растении в период засухи иногда набредают на этот кустарник. Если животные съедят много листьев ката, у них могут отняться конечности. Поэтому бедуины тщательно следят, чтобы верблюд, ищущий влаги, не трогал ката.

Сокотра - одно из немногих мест в мире, где произрастают благовония. Здесь можно встретить шесть видов ладана и три-четыре вида миррового дерева. Этих деревьев много в горах и особенно в долине, ведущей в Калансию. Летом, когда мирра в цвету, долина полна изумительным благоуханием. Большинство ладаноносных деревьев растет в районе Фахир.

Сейчас Сокотра не вывозит ни ладан, ни мирру. Но когда-то она вместе с Южной Аравией составляла область известную по всему миру как «страна благовоний», ведь в древнем мире благовония были одним из наиболее ценных продуктов, их потребляли в огромных количествах и при исполнении религиозных обрядов, и в быту.

«Отец истории» Геродот ( V в. до н. э.) сообщал, что «ни в одной другой земле, кроме Аравии, не растут ладан, мирра, касия, кинамом и ледан. Все эти благовония, за исключением мирры, арабы добьвают с трудом. Так, ладан они получают, сжигая стирак, который ввозят в Элладу финикияне. Сжигая этот стирак, они получают ладан. Ведь деревья, дающие ладан, стерегут крылатые змеи, маленькие и пестрые, которые ютятся во множестве около каждого дерева».

Далее Геродот сообщает, что арабы добывают касию в мелком озере, обвязавшись бычьими шкурами, а в этом озере живут крылатые звери, очень похожие на летучих мышей. Корицу же они добывают «еще более удивительным способом». Большие птицы приносят сухие полоски коры, которые называют финикийским именем «кинамомон». Арабы же «туши павших быков, ослов и прочих вьючных животных ... разрубают сколь возможно большими кусками и привозят в эти места. Свалив мясо вблизи гнезд, они затем удаляются. А птицы слетаются и уносят куски мяса в свои гнезда. Гнезда же не могут выдержать тяжести и рушатся на землю. Тогда арабы возвращаются и собирают корицу ... ».

«А ледан, который у арабов зовется ладаном, добывают еще более удивительным способом. Это вещество самое благовонное, хотя и происходит из самого зловонного места. Оно находится на бородах козлов и зарождается там, как смола на деревьях. Его применяют для многих благовонных мазей, и арабы употребляют его главным образом для курений».

Благовония и сейчас очень популярны в Аравии. В Северном Йемене женщины после родов «очищаются» обкуриванием благовониями. Аравийские женщины непременно пропитывают благовониями свои одежды. В Хадрамауте человек, совершивший поступок, который может навлечь беду па племя, искупает вину воскуриванием ладана. Там курят ладан также во время церемо¬нии обмывания покойника и при других обрядах.

Сокотрийцы тоже употребляют благовония и для лечебных целей, и в быту, и при отправлении религиозных обрядов. Жених почти всегда дарит невесте благовония. В первую брачную ночь невеста окуривает брачное ложе мускусом и ладаном, да и в дальнейшем, ожидая мужа на ложе, она возжигает благовония. Иногда сухие благовония подкладывают под голову.

Мирровое дерево (коммuфора) напоминает миниатюрный кедр. Босвеллuя - ладаноносное дерево _ со своими твердыми низкими ветвями, редкими, причудливо изогнутыми листьями похоже на какое-то чудовище, простирающее к земле щупальца. Из толстой коры босвеллии бедуины иногда плетут корзины. Древесные волокна сильно пропитаны соком, а скапливающаяся в надрезах смола - желтовато-белая и очень ароматная. Цветов на ладане бывает мало, плоды похожи на небольшие ягоды.

Летом местные жители собирают с деревьев смолу. На взрослом дереве делают десять-двенадцать глубоких косых надрезов, а кору под ними надрывают. В эти пазухи и натекает смола. Примерно через месяц слегка затвердевшую смолу собирают и на дереве делают новые надрезы. Примерно так же происходит сбор гумми – смолы коммифоры, дерева, дающего мирру. Мирру отличает остро-пряный горький вкус и приятный сильный аромат. Используют ее не только как благовоние, но и как лекарство (дезинфицирующего действия), а также в качестве пряности.

Подобно тому как в наше время аравийская нефть делает вчерашних бедуинов - полуграмотных аравийских шейхов - самыми богатыми людьми в мире, так в древности благовония приносили богатство тем, кто добывал их или торговал ими. Да и потребность в благовониях в древнем мире напоминает нынешний опрос на горючее. Халдейские жрецы ежегодно сжигали перед алтарем Баала на 10 тыс. талантов благовоний! В Иерусалиме были построены гигантские амбары, содержащие этот дар, жертву богу. В Греции повсюду курили благовония в честь Зевса, а позднее корабли, груженные благовониями, стали совершать регулярные рейсы в Рим.

В древнем мире ладан почитался священным. В нем, по преданию, умирала птица феникс, а люди употребляли его для религиозного очищения. О священной природе ладана говорил, например, римский историк Плиний, сообщавший, что сезон сбора ладана начинался только тогда, когда было получено доброе предзнаменование, толкуемое как знак от бога. Сборщики ладана во время сезона должны были избегать близости с женщиной и посещения похорон, т. е. того, что считалось нечистым. Об употреблении ладана в доисламской Аравии известно мало, однако ладан был найден в остатках алтари языческой богини арабов аль-Лат в Таифе. Из южноаравийских надписей мы знаем, что благовония здесь курили, чтобы определить, не возражают ли боги против того или иного поступка, например постройки нового дома, или чтобы оградить от злых духов покойника (курильницы с благовониями помещали около могилы).

В Евангелии волхвы, увидевшие Вифлеемскую звезду, принесли младенцу Иисусу три дара: «Увидевши же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, и вошедши в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и падши поклонились Ему, и, открывши сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну» (Матф., 2, 10-11). Золото по восточной традиции олицетворяло власть, царство, ладан - божественность, а смирна (т. е. мирра) -- способность исцелять.

Может быть, самыми крупными потребителями благовоний были древние египтяне. Около 1200 г. до н. э. в храм бога Амона в Фивах было доставлено 2189 кувшинов и 304093 бочонка благовоний, стоимость которых была поистине астрономической. Египтяне употребляли благовония как лекарство и как основной элемент религиозных ритуалов. Хадрамаут, Сомали, Дофар и Сокотра - только эти области производили главный товар Востока.

Незадолго до начала нашей эры знаменитый греческий историк, автор «Исторической библиотеки» Диодор Сицилийский (90-21 гг. до н. э.) писал о благовонной Аравии: «Естественным ароматом напоена вся страна ... Вдоль побережья растет то, что называют бальзамом и корицей, и еще одна совершенно особенная трава: только что срезанная, она очень приятна для глаз, но потом быстро увядает. В глубине страны стоят густые леса, в которых рядом произрастают большие ладаноносные и мирровые деревья, а также пальмы, аир, киннамон и другие душистые растения. И совершенно невозможно распознать особенности и природу каждого из них, ибо число их велико, а ароматы смешаны в один общий аромат. Он кажется необъяснимым и божественным и поражает обоняние и чувства каждого. И даже путешественники, проезжающие вдали от берега, становятся причастны этому наслаждению. Ибо летом, когда ветер дует со стороны материка, случается, что ароматы мирровых и других благоухающих деревьев разносятся ветром и распространяются на близлежащие морские пространства… Тот, кто вдохнул этих ароматов, поверил, что вкусил амброзию». В описании своего путешествия по Эритрейскому (Красному) морю Диодор сообщал об острове, на котором росло много благовоний и ароматических веществ; там был также храм бога Юпитера. Возможно, что он писал о Сокотре. Однако некоторые исследователи считают, что описанный Диодором остров находился у южного побережья Аравии, но потом в результате опустошительного извержения вулкана был поглощен мо¬рем.

Во времена древних египтян верблюжьи караваны с благовониями шли по аравийской «дороге благовоний» из Хадрамаута и Дофара через Йемен к побережью Красного моря. Оттуда одни направлялись в Египет, другие - в Месопотамию. Египтяне, постоянно закупавшие огромное количество благовоний и платившие за них баснословную цену, однажды решили снарядить специальную экспедицию за драгоценными смолами: самим собрать их, а также привезти в Египет семена кустарников и вырастить благовония у себя дома, Такая экспедиция отправилась в легендарную «страну Пунт» примерно в III тысячелетии до н. э. Не исключено, что эта первая морская экспедиция в «страну Пунт», богатую благовониями, золотом и серебром, была организована египтянами в правление фараона Сахура из V династии (2553-2541 гг. до н. э.).

Достоверных сведений об этой экспедиции сохранилось мало, трудно даже уверенно сказать, в каком направлении она плыла после выхода из Красного моря, однако известно, что египтяне привезли обратно 80000 мер мирры и 2600 кусков драгоценной древесины. В течение сотен лет египтяне не раз снаряжали подобные экспедиции, которые привозили из «страны Пунт» бесценные благовония. Фараоны XVIII династии уже держали свой флот на Красном море, а фараоны последующих династий, возможно, подчинили себе народы, живущие на африканском побережье Красного моря, и даже высаживались на берегах Аравии. Геродот рассказывает о некоем цape Сесострисе: «Сесострис, как говорили жрецы, первым отправился на военных кораблях из Аравийского залива и покорил народы на Красном море. Красным морем здесь Геродот называет уже Индийский океан.

Самая крупная экспедиция был отправлена в Пунт при знаменитой царице Хатшепсут в 1493 г. до н. э. Рисунки и надписи на стенах храма в Дейр аль-Бахри рассказывают об отплытии этой экспедиции. Египтяне так и не открыли нам тайну «страны Пунт», откуда они привозили сказочные богатства: ладан, мирру, корицу, дерево. И сейчас трудно определить, где, собственно, она находилась, нам приходится лишь строить догадки. Но сам выбор, так сказать, арена поисков, невелик: Южная Аравня, Сокотра или Сомали. Сторонники сокотрийской локализации чудесной страны (которых, правда, не так уж много) подкрепляют свою точку зрения следующими фактами.

Во-первых, на Сокотре произрастает наибольшее число различных видов ладанов и мирры, а также ценимое в древнем мире алоэ и «драконово дерево». Во-вторых, египетские мореплаватели, даже если они направлялись в Дофар, Хадрамаут или Сомали, не могли проплыть мимо Сокотры. В-третьих, египтяне, вероятно, знали о Сокотре, и своеобразии ее растительного мира. Здесь приверженцы отождествления «страны Пунт» с Сокотрой приводят древнюю египетскую сказку о знатном египтянине, попавшем в результате кораблекрушения на «Чудесный остров», где росли всевозможные плоды, фрукты, водились птицы и рыбы. На острове его встречает гигантский змей, который, как оказывается, правит Страной Блавовоний, Страной Пунт, а также и этим островом. Змей помогает египтянину вернуться на родину. Остров, который египтянин называет Па-анч - Остров Духов, населяют еще семьдесят пять змеев и одна девушка. Знатный египтянин обещает вознаградить змея из сокровищницы фараона, но змей отвечает: «Вы не владеете миррой, все, что у вас есть, это лишь простые благовония. У меня же, правителя страны Пунт, есть собственная мирра! А что до тех благовоний, которые ты обещаешь мне прислать, то ведь и их привозят с нашего «острова». Змей пожаловал египтянину ценные подарки, в том числе большой груз мирры и других благовоний.

В этой сказке, действительно, многое указывает на Сокотру. Нет другого острова, на котором росли бы ладаноносные и мирровые деревья. Сокотра в древности была владением правителей «Страны Благовоний», т. е. правителей южноаравийских царств. Да и позднее Сокотpa входила в султанат Махры и Сокотры, включавший те же «благовонные» земли. Еще одно свидетельство: на рисунках в Дейр аль-Бахри помимо прочих животных из «страны Пунт» изображены маленькие безгорбые коровы. Такие коровы и по сей день водятся на Сокотре (хотя на близлежащих побережьях Африки, Аравии и Индии можно встретить только зебу - коров с горбом). Расстояние от носа до крестца у них всего один метр двадцать сантиметров. На вопрос о том, откуда вообще взялись эти коровы на Сокотре, разные ученые отвечают по-разному. Одни приписывают заслугу внедрения этой породы португальцам, полагая, что в течение столетий крупные животные европейской породы, на которую похожи сокотрийские коровенки, могли выродиться, порода измельчала. Другие считают, что коровы были завезены на остров гораздо раньше. Третьи утверждают, что в древние времена такие коровы могли быть распространены и в других районax, скажем, на юге Аравии, но потом их вытеснила другая порода, и они исчезли. В любом случае коровы на рисунках дают в руки сторонникам сокотрийской гипотезы еще один довод.

Противники этой гипотезы (а многие считают, что Пунт был в Сомали или в Аравии) могут усомниться в том, что с Сокотры вывозились какие-либо ценные породы дерева, золото и звериные шкуры (если следовать за египетской легендой о Пунте), да и вообще в существовании 'на острове таких богатств и развитой культуры.

Существует еще одна точка зрения. Эмиссары правившшего после Хатшепсут фараона Тутмеса III в 1479 г. до н.э. также привезли из Пунта «слоновью кость, черНое дерево, шкуры пантер и рабов». Поскольку подобные товары могли быть привезены только из Йемена, ряд ученых склоняется к выводу, что Пунтом египтяне называли области, расположенные по обе стороны Баб-эль-Мандебского пролива. Все рассуждения о «стране Пунт» еще более увеличивают интерес к Сокотре. Может быть, в руки исследователей попадут когда-нибудь новые доказательства того; что на острове в древности существовала самобытная культура, а богатства его жителей были и в самом деле столь велики, что породили рой легенд, сказок и преданий.

Интересно, что Диодор Сицилийский, чьи свидетельства весьма высоко ценятся во всех этих поисках, говорил о существовании трех островов: Сокотры, Абдель Кури и Гиеры (или Панчайи, римской версии от Па-анч, египетского названия острова). Но у Диодора рассказы о подлинной Сокотре перемежаются с легендами о Пан¬чайе, так что непонятно, об одном острове идет речь или о двух.

Наука доказала, что горные пики Хагьера являются одним из наиболее древних участков земной поверхности, не подвергшимся затоплению во время постоянных катаклизмов и колебаний уровня мирового океана в древнюю эпоху. Это доказывается тем, что и по сей день в горах сохранились растения (в меньшей степени - животные), которых нет нигде более в мире. Таких растений на Сокотре около двухсот. Сокотра - своего рода музей естественной истории. Много миллионов лет назад остров составлял единое целое с Африканским и Азиатским континентами. Затем произошла одна из древних геологических катастроф, что превращали части континентов в острова, затопляли большие участки суши, создавали новые горные массивы, перераспределяя земную поверхность между вечно воюющими водой и сушей. В результате Индия стала островом, океан подступил к самому подножию Гималаев. Район нынешней Сокотры тоже погрузился в волны, но древние горы Xaгьеpa уцелели, там продолжалась жизнь, в то время как полмира было залито подами Мирового океана. Геологи говорят, что после этого океан отступил, и Сокотру, возможно, некоторое время соединяли с Аравией и сомалийским берегом Африки сухопутные «мосты». Но вскоре уровень воды поднялся снова, и остров был отрезан от материков навсегда.

На Сокотре находят много уникальных видов растительного и животного мира. Они представляют чрезвычайную ценность для науки и своим возрастом, и генетическими связями с другими видами в различных частях света. Итак, Сокотра - это «Ноев ковчег», сохранивший до наших дней многие реликтовые виды жизни.

Сокотра вызывала и продолжает вызывать большой интерес ботаников. Ботанические экспедиции, обследовавшие Сокотру (хотя флора острова все еще недостаточно изучена), обнаружили значительную разницу между бедной, характерной для полупустынь растительностью прибрежных равнин и богатым растительным миром горных районов, напоминающим европейские альпийские луга. Флора различных горных районов также заметно отличается между собой. Это бросается в глаза даже неспециалисту. У подножия гор, сложенных из красного песчаника, и в нижних частях вади (долин) встречаешь только кустарник да огуречное дерево. Постепенно поднимаясь в горы Хагьера, я не наблюдал особых изменений в растительности, но примерно на высоте в 1000 метров картина резко менялась, будто попадаешь в другой мир. Из мясистых пыльно-зеленых листьев алоэ тянулись вверх алые соцветья, напоминающие гиацинты, то тут, то там возвышались пышные зонты «драконовых деревьев», повсюду буйно росли дикие апельсины, акации, гибискус и адениум обесум. Преодолев первое плато зеленых лугов, я поднялся еще на двести-триста метров - вокруг появились новые растения: крокусы, чабрец, различные виды горечавки и грибы. На высоте полутора",километров гранитные скалы покрыты струпьями лишайника, а в расщелинах прячутся альпийские цветы. Иногда из трещины гранита выглядывает ветка в мелких светло-зеленых листьях, усыпанная ярко-желтыми цветами. Ботаники говорят, что именно на вершинах Хагьера встречаются наиболее интересные экземпляры, хотя на первый взгляд ничего особенного в этих растениях нет. Но, если представить себе эти древние скалы торчащими над Мировым океаном среди бушующих волн, понимаешь, что так и должно быть: они стали хранителями доисторической, «допотопной» флоры.

Животный мир на острове представлен более скупо. Пожалуй, низшие виды животных интересны, так как они тоже обнаруживают черты сходства с дальними родичами в Африке, Азии и Полинезии. Это относится к змеям, ящерицам, моллюскам, скорпионам, летучим мышам. Когда я впервые увидел в горном ручье на высоте более тысячи метров над уровнем моря пурпурного краба, я не поверил своим глазам. Однако пурпурный краб водится во всех пресноводных горных водоемах Сокотры. На острове встречается также гигантская стоножка длиной 25-30 сантиметров, толщиной с большой палец, каждая «нога» которой ядовита. Есть на Сокотре и крупный ядовитый паук, фитамэ, как его называют местныe жители, яд которого смертелен для человека и верблюда. Сокотрийцы говорят, что случаи гибели от укуса фитамэ нередки.

Одной из загадок сокотрийской фауны, над которой ломают голову зоологи, является почти полное отсутствие на острове диких млекопитающих. Может быть, причина кроется в том, что остров отделился от материка до появления млекопитающих на земле? Из диких животных на Сокотре обитают только дикие козлы, ослы и дикий «мускусный кот». Однако, вероятно, все эти животные были завезены на остров сравнительно поздно.

Дикие ослы весьма резвы и очень агрессивны. Когда я увидел пасущихся на горном лугу красивых серо-белых животных с белой мордой и черными полосами на плечах, мне захотелось подойти и погладить необыкновенных ослов, но местныe жители отсоветовали: дикий осел может быть опасен, и сокотрийцы организуют специальный отлов ослов, чтобы использовать их затем как вьючное животное. Полагают, что козлы и ослы - одичавшие потомки завезенных на 'остров в давние времена домашних животных. Предками сокотрийских, в частности, считают ослов абиссино-нубийской породы, когда-то завезенных на остров египетскими купцами. Кстати, дикие ослы-онагры, которых теперь почти не осталось на земле, тоже отличались буйным нравом. В древности охота на диких ослов считалась столь же опасной, как охота на львов.

Пожалуй, Наиболее интересным млекопитающим Сокотры является «мускусный кот», как его называют местные жители. На самом деле это животное не имеет отношения к кошкам: это так называемая малая циветта из семейства виверровых (viverricala indica), завезенная на остров в средние века. Это чрезвычайно свирепое животное размером чуть больше домашней кошки. Шкурка зверька разрисована бело-черными полосами, хвост тоже в кольцах полос, лапы черные. Зверь питается финиками, но иногда нападает и на домашнюю птицу. Когда английские ученые пытались изловить «кота» живьем, это им долго не удавалось, так как «кот», несмотря на свои размеры, умудрялся вылезти из ловушки через дюймовую щель. Будучи пойман, он вел себя столь свирепо, что ученые не решались взять шипящего и вонючего зверя в руки даже в толстых кожаных перчатках. Главной особенностью этого животного является ароматичный мускус, который вырабатывают особые железы, расположенные под хвостом. Местные жители ставят ловушки на «котов», подкладывая в качестве приманки финики, выдавливают мускус на нож, а зверька отпускают. Мускус используется для изготовления местной парфюмерии и косметики: сокотрийские женщины натирают мускусным маслом лицо и тело.

Помимо этих животных на острове можно обнаружить только мышей и крыс, зато крысы иногда попадаются огромных размеров. Сокотрийцы рассказывают, что на одном из безлюдных островков, расположенных неподалеку от Сокотры, развелось такое множество гигантских крыс, что его прозвали «Крысиным островом».

На Сокотре довольно много птиц: и обыкновенный воробей, и орел-стервятник, и голуби. Только легендарную птицу Рухх, описанную в арабских сказках, да птицу феникс мне не пришлось повидать. Возможно, что птицей Рухх называли действительно существовавшего когда-то гигантского орла. Арабские легенды рассказывали, что Рухх, пролетая над землей, закрывала небо для тех, кто стоял внизу. Она могла унести в когтях слона и откладывала яйца величиной с храм. Некоторые чересчур смелые авторы допускают, что встреча Синдбада с легендарной Рухх произошла на Сокотре, вернее, что сокотрийский орел и сам остров Сокотра, окруженные для древних ореолом загадочности и колдовства, дали пищу этой красивой легенде.

Не менее знаменит в восточной мифологии и феникс, священная птица финикнйцев. По их представлениям, жила она пятьсот-шестьсот лет, а умирать прилетала в город Солнца Панашию (это название тоже происходит от египетского Па-анч). Плиний писал о птице феникс: « ... эта известная аравийская птица размером с орла. Она имеет великолепное оперение вокруг шеи, все тело ее пурпурное, только перья хвоста лазурного цвета, но перемежаются с перьями розоватого оттенка. Шея украшена гривой, а голова хохолком из перьев. Она посвяща¬ет себя солнцу и, когда становится старой, строит гнездо из корицы и веточек ладана, наполняющих его благоуханными ароматами, а затем ложится в него умирать. Из ее костей и костного мозга образуется маленький червячок, который вырастает в маленькую птицу. Первое, что она делает, это захоронение ее предка и перенесение гнезда в Город Солнца около Панчайи. Там она возлагает его на божественный алтарь. Круг великого года завершается с жизнью этой птицы и вновь наступает новый цикл, такой же, как и предыдущий, но сезонам и появлению звезд».

О фениксе писал и Геродот. Он утверждал, что не видел феникса живым, так как тот редко прилетает в Египет: в Гелиополе говорят, что только раз в 500 лет. «Прилетает же феникс только, когда умирает его отец. Если его изображение верно, то внешний вид этой птицы и величина вот какие. Его оперение частично золотистое, а отчасти красное. Видом и величиной он более всего похож на орла. О нем рассказывают вот что (мне этот рассказ кажется неправдоподобным) . Феникс прилетает будто бы из Аравии и несет с собой умащенное смирной (т. е. миррой ) тело отца в храм Гелиоса, где его и погребает. Несет же его вот как. Сначала приготовляет из смирны большое яйцо, какое только может унести, а потом пробует его поднять. После такой пробы феникс пробивает яйцо и кладет тело отца. Затем опять заклеивает смирной пробитое место в яйце, куда положил тело отца. Яйцо с телом отца становится теперь таким же тяжелым, как и прежде. Тогда феникс несет яйцо [с собой] в Египет в храм Гелиоса. Вот что, по рассказам, делает эта птица».

И птица Рухх и сказочный феникс - птицы легендарного острова Панчайя, прообразом которого был остров Сокотра. Считают также, что представления о Сокотре могли отразиться в сказаниях о таинственном острове Вак аль-Вак, который занимает немалое место в арабском фольклоре.

Если сопоставить то, что Диодор Сицилийский писал о двух островах, Сокотре и Панчайе, перемешивая достоверные сведения с легендой, то можно выявить другие любопытные данные об острове. Остров, по словам Диодоpa, снабжал весь мир миррой, ладаном и другими ароматическими растениями. Жители его продавали арабам с материка благовония, а те отправляли их в Египет, Сирию и другие страны. Обитали на острове четыре группы людей: аборигены, греки, индийцы и аравийцы, среди которых были пастухи, земледельцы, воины, ремесленники и священники. (Очевидно, среди них были и торговцы, продававшие благовония.) Таким был остров в 1 в до н.э.

Логично было бы предположить, что, торгуя драгоценными благовониями, сокотрийцы могли разбогатеть. Это вполне соответствует свидетельствам о том, что с острова египтяне привозили золото и дорогую ароматическую древесину: такие товары могли быть завезены сюда ранее с материка, из Йемена, в обмен на благовония. (Это, однако, сомнительно, поскольку на материке достаточно своих благовоний!). Диодор приводит сведения о богатом и прекрасном храме Юпитера, украшенном массивными колоннами и красивейшими статуями. Могла ли на острове возникнуть высокая цивилизация? Сейчас невозможно ответить на этот вопрос, это могут прояснить лишь археологические изыскания, подробное изучение острова.

Легенды об «острове блаженства» долгое время волновали древних. Но прошли века, и посетившие остров европейские мореплаватели нашли там лишь ведущих полуголодное существование аборигенов, не обнаружив никаких следов развитой цивилизации. Только раститeльный и животный мир Сокотры, уникальный и загадочный, не дал умереть легендам о чудесном острове, сохраняя интерес к нему. Но ароматы ладана и мирры уже перестали привлекать к Сокотре народы: в новом мире благовония потеряли былую ценность.


СОКТРИЙЦЫ – КТО ОНИ?
Этническая история населения Сокотры малоизучена. Однако можно привести несколько любопытных фактов, которые помогут составить представление об обитателях острова. Среди сокотрийцев можно определенно выделить несколько этнических и расовых групп - не менее трех. Первую группу составляют негроиды и метисы с негроидными признаками. Они темнокожи, низкорослы, имеют характерный тип лица, курчавые волосы. Многие из них являются прямыми потомками тех обитателей Восточной Африки, которые когда-то были привезены на остров в качествe рабов или на военную службу. Негроидныйй тип сокотрийцев населяет только прибрежные районы острова. Они продолжают строить такие же пальмовые хижины, какие можно встретить в африканских дерев¬нях.

Впрочем, возможно, что часть сокотрийских негроидов - потомки солдат из стран Западной Африки, которые служили во французской армии во время Второй мировой войны и были расквартированы на острове. С этими солдатами произошла забавная история. На Сокотре в изобилии имеются раковины каури, служившие прежде «ходячей монетой» в Западной Африке. Солдаты-африканцы набрали полные мешки этих раковин, надеясь увезти их на родину во время эвакуации с острова. Однако начальство распорядилось выбросить мешки за борт. Бедняги горевали так, будто их лишили настоящих сокровищ.

Вторую группу образуют жители сокотрийских равнин. Это выделение довольно условно, поскольку тот же тип населения живет и на побережье. Они низкорослы, смуглы, по внешнему виду похожи на йеменцев или хадрамаутцев.

Третья группа - горцы, изолированные от жителей других районов острова. Это рослые крепкие люди, со светлой кожей, крупными руками и ногами, прямыми волосами. Внешностью они напоминают европейцев.

Как обнаружила Оксфордская экспедиция, сокотрийцы в основном представлены «круглоголовыми», т. е. принадлежат к тому типу людей, у которых ширина головы составляет более 80% ее длины. (Подавляющая часть арабов принадлежит к «длинноголовому» типу, у которого ширина головы менее 80% ее длины.) На южном побережье Аравийского полуострова к круглоголовому типу относятся лишь несколько групп - прежде всего жители Махры (область в центральной части Южной Аравии) и Дофара, низкорослые, темнокожие с вьющимися волосами. Это свидетельствует о генетическом родстве жителей названных районов. Район Дофара вообще очень напоминает Сокотру. На здешних горах тоже растут благовонные деревья, бедуины Дофара тоже живут в пещерах, собирают финики, пасут овец и коз. Они столь же безразличны к мусульманской религии, как и сокотрийцы (впрочем, это можно сказать и о населении ряда других областей Южной Аравии).

Махрийцы и дофарцы говорят на языках, близких к сокотрийскому и не известных нигде, кроме этих областей. Конечно, родство языков само по себе еще не доказывает общего происхождения говорящих на них народов, но в данном случае это весьма существенно. Сокотрийский язык менее других подвергся внешним влияниям, в частности воздействию арабского языка. Махрийский, дофарский и сокотрийский находятся в близком родстве с древними языками Аравии: сабейским, минейским, хадрамаутским и катабанейским. Любопытно, что клейма, которыми сокотрийцы метят своих верблюдов, представляют собой видоизмененные буквы (или части букв) сабейского алфавита. Англичанин Теодор Бент, посетивший остров в 1897 г., сообщал, что нашел на горе близ Калансии сабейские надписи. Все эти данные свидетельствуют в пользу близкого родства сокотрийцев с древними жителями юга Аравии.

Разобраться в происхождении и генетических связях сокотрийцев невозможно без изучения истории их языка. А для того чтобы представить себе историю сокотрийского языка, необходимо знать хотя бы основные сведения о семитских языках вообще. Эти языки, многие из которых уже вымерли, входят в так называемую афразийскую, или семто-хамитскую языковую семью. Она делится на пять ветвей: египетскую (древнеегипетский язык), берберскую (языки берберского населения Северной Африки и Сахары), кушитскую (языки Восточной Африки), чадскую (языки Центрального Судана) и семитскую. Семитские языки, в свою очередь, объединяют в 4 группы языков: северноцентральную (арамеиский, древнееврейский, и др.), севернопериферийную (аккадский), южноцентральную (арабский) и южнопериферийную, которая и является сейчас предметом нашего внимания. Все семитские языки восходят к общему предку - древнему протосемитскому языку, разделившемуся на многие в результате исторического развития семитических народов.

Южнопериферийная группа семитских языков в древности объединяла языки, на которых говорили народы Южной Аравии. Это сабейский, минейский, катабанейский, хадрамаутский диалекты. На сабейском говорили жители древнего аравийского гocyдapства Саба, на минейском - жители Маина, на катабанейском – Катабана, на хадрамаутском - Хадрамаута. Эти государства существовали в Южной Аравии в период между XV в до н.э и VI. в. н. э, Кроме южноаравийских диалектов к южнопериферийной группе относится также и древний эфиопский язык - геэз. Этот язык был распространен в Северной Эфиопии с начала I тысячелетия до н.э. по I тысячелетие н. э. В 300 г, н. э, на геэз была переведена Библия. Почему же эфиопы говорили на языке, который зародился в Южной Аравии? На самом деле это не удивительно, так как заселение Эфиопии в древние времена происходило из Южной Аравии, Позднее пришельцы смешались с местным населением, положив начало тому этническому типу, который мы знаем как современных эфиопов. Тогда из южноперифийных семитских языков и выделилась эфиопско-амхарская подгруппа, Это могло случиться. только после заселения Эфиопии древними южноаравийцами, т. е. предположительно к началу I тысячелетия до.н. э. Эфиопское письмо, ведущее начало от южноаравийскского варианта семитского алфавита, до сих пор используется всеми языками Эфиопии.

Древнее языки южнопериферийной группы давно вымерли. Но от них произошли другие языки, некоторые живут и сейчас. Новые языки этой группы делятся на две подгруппы: южноаравийскую и эфиопско-амхарскую. Эфиопско-амхарская подгруппа имеет три ветви: северноэфиопскую, ближе всего стоящую к геэзу (тигре, тигринья или тиграй), центральноэфиопскую, (амхарский, вымирающий аргобба и вымерший гафат) и языки группы гураге. Южноаравнйская подгруппа объединяет махри, шахри (эхкали) , харсуси, батхари - языки, распространенные на побережье Южной Аравии в Махре (Йемен) и Дофаре (Oман), и сокотри - язык острова Сокотра. Конечно, сейчас мы не можем определенно утверждать, что сокотрийский язык произошел непосредственно от сабейского. Вполне возможно, что он восходит к какому-нибудь другому, ныне неизвестному диалекту южнопериферийной группы.

В истории отношений между южноаравийской и эфиопской цивилизациями вообще немало интересных, хотя зачастую и парадоксальных, моментов. Эфиопы и йеменцы, например, до сих пор оспаривают друг у друга право считаться наследниками царицы Савской, имя которой прекрасная библейская легенда связала с именем царя Соломона. Жители Эфиопии убеждены в том, что царица Савская правила в Аксуме; различные сказания эфиопского эпоса повествуют о том, как царица отправилась в гости к мудромy царю. Одно из таких сказаний, бытующих у народа тигре, было, в частности, записано в прошлом веке шведским миссионером Сундстремом. Национальный эпос эфиопов «Кебра Нeгacт» возводит происхождение эфиопских императоров к царице. Йеменцы, в свою очередь, считают, что легендарная царица была правительницей Сабы, Области Южной Аравии. Но не будем углубляться в дебаты, не утихающие между сторонниками эфиопского и южноаравийского происхождения царицы Савской, а также теми, кто считает ее мифической фигурой, встречающейся в эпосе разных южносемитских народов. Легенда о царице лишь подчеркивает родственную взаимосвязь эфиопов и южноаравийцев, а также их древние связи с семитским населением севера Аравии и Палестины.

Южная Аравия и Эфиопия оспаривают друг у друга также честь называться родиной кофе. Долгие годы считалось, что кофе подарила миру Аравия. Ведь долгие годы считалось, что именно отсюда кофе распространился повсеместно, а название йеменского порта Моха дало имя знаменитому сорту кофе - «мокко». Однако впоследствии выяснилось, что йеменцы привезли кофе из Эфиопии и лишь позднее стали выращивать его на горных террасах своей страны. Возможно, кофе доставили йеменские путешественники, не исключено также, что eгo завезли в Аравию абиссинские pабы. Еще в 1778 г. в «Путешествии в поисках истоков Нила» английский путешественник Брюс сообщал, что эфиопы, совершая утомительный переход через пустыню и абиссинские нагорья, вместо пищи брали с собой только шарики размером с небольшое куриное яйцо, скатанные из смеси молотого поджаренного кофе, растительного масла и жира: этот припас они несли в кожаных торбах. Одного шарика было достаточно, чтобы поддерживать силы человека в течение суток.

В Аравии, однако, существует предание, что кофе открыли местные пастухи, заметившие, как их козы, наевшись плодов неизвестного им прежде дерева, начали бегать и прыгать с необычайной легкостью. Точно так же и Йемен, и Эфиопия отстаивают спой приоритет в употреблении ката, неизвестного в других районах земного шара.

Связи южноаравийцев с эфиопами продолжались во время существования развитых государств Южнои Аравии. Известно, что сабейцы переселялись в Эфиопию в период между 450 и 300 гг. до н. э.; к этому времени относятся надписи на сабейском языке, обнаруженные в Эфиопии. Правда, объяснить, почему все эти надписи были сделаны только в указанный период, пока не удается. У специалистов возникает и ряд других вопросов. Однако несомненно, что сабейцы в эти годы (хотя поселиться в Эфиопии они могли и несколько раньше) имели большое культурное влияние на эфиопов, а возможно, играли какую-то важную роль в политической жизни.

Итак, из трехсот надписей, обнаруженных в Эфиопии и относящихся к периоду 400-300 гг. до н. э., лишь около пятидесяти написаны на языке геэз, все остальные - на сабейском. При этом любопытно, что часть надписей написана на правильном литературном сабейском языке, а другая - на ломаном сабейском и содержит ряд грамматических ошибок: видимо, писали их не сабейцы, а эфиопы. Таким образом, можно полагать, что в тот период некоторые эфиопы знали сабейский язык; может быть, к тому же периоду относится обнаруженная Т. Бентом сабейская надпись и непонятные письмена, напоминавшие ему виденные возле Аксума. Вероятно, то было время сабейской экспансии в соседние страны. Примерно к тем же годам относится и сообщение греческого философа Феофраста о «сабеях», торгующих алоэ. Опять к Сокотре протягивается нить, связывающая ее с южноаравийцами и эфиопами.

К VI в, н. э. южноаравийские цивилизации зачахли и в 525 г. уже эфиопы завоевали юг Аравии и на некоторое время установили там свое господство. Примерно тогда же часть южноаравийских племен мигрировала на север Аравии, в Сирию и Ирак. Некоторые из них (на¬пример, кинда), смешавшись там с местным населением стали впоследствии основными племенами нового народа - арабов.

Но только ли на север и в Эфиопию двигались древние южноаравийцы? В «Одиссее» Гомера рассказывается, что на острове Схерия (прообразом которого могла быть Сокотра) жил народ мореходов - феаки, или феакийцы. Они якобы переселились туда из Гиперийской т. е. «запредельной», земли. Гомер в «Одиссее» повторяет известные в греческой мифологии сведения о феаках. Аполлодор в «Мифологической библиотеке» (Эпитома VII, 25) тоже сообщает, что феаки были отличными мореходами. Это вполне применимо к древним аравийцам. В отличие от других народов феаки не были воинами _ это тоже подходит к сокотрийским аборигенам, которые и сейчас отличаются удивительным миролюбием. Когда феаки помогли Одиссею отправиться домой, пишет Аполлодор, Посейдон разгневался на них и спрятал этот народ «за высокими горами». «Высокие горы» _ опять совпадение? Или же феаки - древние сокотрийцы? Быть может, указание на то, что они прибыли из «запредельной земли», означает, что они когда-то переселились на остров из Аравии?

Можно предположить, что древние жители Аравии попали на Сокотру очень давно, возможно, одновременно с заселением Эфиопии. Но сабейцы или другие южноаравийские племена могли появиться там и позже. Для опытных мореходов это не было сложным делом. Впрочем, обстоятельства заселения острова скрыты толщей времени. Не исключено, что на неприветливом острове укрывались изгнанные или опальные подданные сабейских царей или даже преступники. Возможно также, что поселения сабейцев или других южноаравийцев возникли из крестьян (или рабов?), отправленных туда с материка возделывать алоэ и собирать камедь «драконова дерева».

Когда греческий философ, ученик Аристотеля, Феофраст перечислял жителей Аравии, он называл среди них «сабеев» (сабейцев), описывая их как земледельцев, воинов, купцов и мореходов. Он сообщал, что самым доходным в их деятельности была перевозка в соседние страны растений под названием ларимна (алоэ), «аромат» которого превосходит ароматы всех других благовоний. Не сокотрийский ли алоэ перевозили сабейцы? Если нет, то откуда воспитанник Аристотеля Феофраст мог знать о том, что Сокотра богата алоэ? Видимо, к тому времени (IV в. до н. э.) сабейцы, намного ранее заселившие остров, уже принесли сокотрийскому алоэ известность.

Многие вопросы, касающиеся происхождения и истории сокотрийцев, были бы разрешены, если бы на Сокотре удалось найти какие-либо письменные памятники. Т. Бент в 1897 г. сообщал об обнаруженных им надписях на известняковом камне около Эриоша, расположенного недалеко от моря в западной части северной прибрежной равнины. Вскоре после посещения острова Бент умер. Последующие исследователи хотели проверить справедливость его интерпретации находки. Бент считал эфиопские письмена очень похожими на те, что он видел на церковной лестнице и на склоне холма около Аксума, древней столицы Эфиопии. Это сходство не оставляло у него сомнения в том, что письмена – эфиопские. Бент датировал находку VI в. н. э., исходя из того, что эфиопы могли побывать на острове, когда они оккупировали побережье Южной Аравии (525 г. н. э.).

Английский археолог П. Шинни во время работы на острове в 1956 г. тоже решил добраться до надписи и осмотреть её. Его рассказ представляет для нас известный интеpec:

«Эта деревня ловцов жемчуга (Дихана - местечко по дороге в Эриош, где остановился Шинни. - В. Н) на самом деле просто грязный поселок самый убогий из всех, что я видел на Сокотре. Многие жилища там построены из пустых жестяных коробок и накрыты листами рифленого цинка, принесенными с аэродрома. Жители, однако, проявили радушие: они предоставили нам место для трапезы, очень соленую воду, которую они для нас вскипятили, и финики. За финиками они ходят через весь остров, в Ноугед, где они покупают их по шиллингу за два фунта, поскольку сами они ничего не выращивают. Позже они дали нам еще и пресной воды, которую им приносят с гор бедуины по двадцать шиллингов за бармиль (бочку. - В. Н.). Надо полагать, сами они получают неплохой доход в сезон добычи жемчуга.

После обеда наш хозяин Ахмад показал нам дорогу, попросив за все, что он сделал для нас, двадцать шиллингов. Минуя другую деревню, мы встретили мужчин, вышедших приветствовать нас и спросить, куда мы идем. Поскольку дорога казалась трудной, мы попросили одного из них, Халифу, проводить нас. Мы долго и шумно торговались, а затем Халифа всё-таки согласился проводить нас за пять шиллингов...

В Эриош мы пришли в середине дня и действительно обнаружили там известняковую плиту, покрытую письменами. Первое впечатление было такое, будто на ней отпечатались следы ног людей и верблюдов, но там были и знаки, похожие на буквы какою-то алфавита, соединенные друг с другом длинными змеевидными линиями: в промежутках между ними выбиты изображения верблюдов. Неподалеку находились развалины каких-то строений, вероятно домов с дворами».

От жителей Диханы Шинни не смог получить вразумительного объяснения происхождения этих письмен. Когда он спрашивал, кем, по их мнению, были вырезаны на плите «отпечатки ног» мусульманами или христианами, те неизменно отвечали: «Это отпечатки ног ангелов, человеческое существо не могло оставить их».

Историю сокотрийцев нельзя рассматривать в отрыве от древней истории Аравии, именно она дает ключ к разгадке их происхождения.

На юге Аравии человек жил еще в доисторические времена, это подтверждается последними находками во Второй провинции НДРЙ, расположенной к северо-западу от Адена. Здесь, близ горы Тала, недавно были обнаружены следы древней стоянки человека каменного века, найдены орудия (рубила, скребла, наконечники), изготовленные за 500-200 тыс. лет до н. э. Это важное открытие еще не в полной мере освоено и оценено наукой. По мнению советского археолога С. Ширинского, эти экземпляры служат необходимым связующим звеном между следами поселении человека каменного века в Африке и в Южной Азии.

Йеменские находки подтверждают автохтонное происхождение жителей Южной Аравии и подвергают сомнению предположение, что юг полуострова впервые был заселен пришельцами с севера. Конечно, те жители Южной Аравии, которые впоследствии создавали здесь самобытную цивилизацию, могли быть не прямыми потомками древнего аравийского человека, могли появиться в результате смешения автохтонов с кем-то еще. Сейчас трудно решить, мигрировали ли сабейцы и химьяриты, говорившие на одном из семитских языков, с севера или их предки сами были теми прасемитами, которые потом распространились на север, а возможно и в Африку. Во всяком случае, следы древних перемещений видны и в генеалогии южноаравийских племен.

Что касается происхождения прасемитов, то по мере накопления конкретного материала ученые выдвигали на этот счет самые различные предположения. Родиной прасемитов объявлялась то Африка, то Месопотамия, то Аравия. По одной из гипотез, таким районом должна быть, область, где прасемиты могли контактировать с индоевропейцами: на такие контакты, по-видимому, указывает наличие ряда общих корней в индоевропейских семитских язьках. Из этой области (предположительно, Малой Азии) праиндовропейцы двумя волнами двинулись в Европу и Индию, где смешались с местным населением и положили начало развитию индоевропейских языков, распространенных в настоящее время как в Европе, так и в Азии.

Если собрать отрывочные сведения о сокотрийцах, дошедшие до нас, присовокупив к ним то, что известно о их языке (а также дать некоторую свободу фантазии) можно представить себе историю заселения острова следующим образом.

Когда-то, много тысяч лет назад, в Аравии обитал древний прасемитский народ, прародитель ассирицев вавилонян, сабейцев, химьяритов, арамейцев, халдейцев, финикийцев, эфиопов, евреев и арабов. Очевидно, это народ был преимущественно пастушеским, а кроме кочевого скотоводства занимался рыболовством (в прибрежных районах Красного и Аравийского морей). Вскоре вследствие ряда объективных причин этот народ вышел за пределы Аравийского полуострова. Различные прасемитские племена мигрировали в Египет, где, слившись местным населением, в IV тысячелетии до н. э. образовали новый народ - древних египтян, создавших известную всему миру великую цивилизацию. Другие волны миграции направились на север - в Месопотамию. К тому времени там уже обосновался другой высокоразвитый народ несемитского происхождения - шумеры. Семиты-кочевники смешались с шумерами, и в результат этой ассимиляции в долине Тигра и Евфрата возникла новая цивилизация - вавилонская. Египетская и месопотамские цивилизации заложили основы средиземноморской культуры, которой суждено было сыграть столь большую роль в становлении современного цивилизованного мира.

В то же время на юге Аравии продолжало обитать коренное автохтонное население, которое самостоятельно перешло к оседлому образу жизни, стало заниматься земледелиеми объединилось в развитые государства Южной Аравии - Сабейское, Минейское, Катабанейское, Хадрамаутское и Химьярское. К тому времени семитические народы говорили уже на разных языках, удалившихся друг от друга все больше. Да и этнический состав этих государств претерпел изменения, ибо в Южную Аравию пришла волна миграции с аравийского севера, а также, возможно, из района Палестины. Не случайно именно в Южной Аравии позднее распространился иудаизм, возникший у еврейских племен Палестины. Что же произошло с древнейшими южноаравийскими автохтонами после прихода северных семитов? Большая часть их смешалась с пришельцами, и этот тип послужил основой формирования сабейских, минейских и других народностей.

Однако можно предположить, что не все жители Южной Аравии смешались с северными и центральноаравийскими племенами. Часть аборигенов могла найти приют в труднодоступных районах Махры и Дофара, а также уплыть на Сокотру. В таком случае, автохтонное население Южной Аравии и было первыми жителями острова Сокотра. Если Сокотра послужила в доисторические времена «Ноевым ковчегом» для животных и растений, Махра, Дофар, да и Сокотра могли быть такими же убежищами, где более или менее изолированно продолжали жить потомки тех, кто в глубокой древности населял юг Аравии.

Существует мнение, что сокотрийских и дофарских скотоводов, ютящихся в пещерах, пасущих коз и овец и питающихся пахтой, следует считать «подлинными арабами», т. е. настоящими автохтонами Аравии. Правда, особо убедительных доказательств сторонники этой гипотезы представить пока не могут. Однако эта теория помогает прояснить сразу многое: загадки сокотрийского языка, существование безгорбых коров, малое сходство соотрийцев с арабами и т. п. Аборигены Аравии могли отплыть от Рас Фартака на Сокотру, основать там первые поселения.

Остается непонятным, почему же сталь умелые мореходы, как древнейшие аравийские переселенцы, полностью утеряли свое искусство караблевождения. Может быть, сохранить его помешало отсутствие на острове дерева, необходимого для строительства кораблей? Во всяком случае, хозяйства острова в древности основывалась на участии в аравийской торговле благовониями, пастушестве и рыбной ловле. Какого уровня культуры достиг этот народ, на каком уровне находился в тот период, когда перебрался на остров, неизвестно. Сабейские надписи около Калансии и непонятные письмена в Эриаше свидетельствуют о том, что какая-та часть этого населения умела писать.

Итак, допустим, что жители Аравии, овладев искусством навигации, прибыли на остров как торговцы. Из мореходного руководства под названием «Перипл Эритрейского моря», написанного в I в. н. э. неким греком, известно, что последующее заселение острова произошло в I в. н. э. Автор «Перипла» сообщал: «Население немногочисленно и обитает на северном побережье ... Они чужестранцы, смесь арабов, индийцев и греков, которые переселились на остров, чтобы вести там торговлю».

Таким образом, в этом старом наставлении для мореходов ничего не сказано об аборигенах, которые жили бы в горах. Говорится только о смешанных торговых поселениях на северном побережье острова. Правда, коль скоро автор «Перипла» называет поселенцев «чужестранцами», можно заключить, что на острове были и аборигены. Вполне вероятно, что и две тысячи лет назад в горах Сокотры так же, как теперь, в пещерах и слаженных из камней домах обитало автохтонное население, главным занятием которого было пастушество, а Греко-романские и индийские купцы - колонисты с побережья ничего не знали а его существовании. Эта находит частичное подтверждение в сообщении греческого историка Диадора Сицилийского, датируемом несколькими годами ранее, будто кроме чужеземного торгового поселения там жило «местное население этой страны».

В древности муссонные ветры, дующие в Индийском,океане казались загадкой мореплавателям. Талька около 100 г. до н. э. греческий кормчий Гипалл открыл секрет этих ветров, меняющих направление в зависимости от сезона. Он сумел использовать свои наблюдения в мореходстве. Отплыв летом из порта на побережье Восточной Африки, Гипалл, подгоняемый муссонами, благополучно добрался да Индии, а зимой, когда ветер дул в обратную сторону, вернулся домой. Вскоре греко-римские парусники стали доплывать от Египта да Индии за два месяца. Эти суда перевозили как торговые грузы, так и пассажиров. Некоторые корабли держали курс на юг, к берегам Восточной Африки, где были созданы первые римские торговые поселения. Многие из торговых судов заходили на Сокотру. Из греко-римской литературы мы узнаем, что античному миру было известно об острове в 300 г. до н. э. Есть в античных источниках и сведения, что остров считался важным торговым центром еще до греко-римской эпохи. Возможно, что Сокотра давно служила перевалочным пунктом в торговле между Индией и Египтом.

В «Перипле Эритрейского моря» дано подробное описание острова, там он именуется Диоскоридой. Одна из версий происхождения этого слова - от санскритского или сингальского «двuпа сукхадара» («земля блаженст¬ва» ). Отсюда же, как считают некоторые исследователи, произошло и название «Сокотра». Другая версия происхождения названия острова возводит его к арабскому «сук кутра», что означает «пынок капель», то есть камеди «драконова дерева», которую арабы вывозили с острова.

Анонимный греческий мореход писал: Диоскорида очень велика, но пустынна и болотиста. На ней много рек, в которых живут крокодилы, много змей и небольших ящериц, мясо которых едят, а жир вытапливают и употребляют вместо оливкового масла. Остров не производит ни фруктов, ни вина, ни зерна. Жители малочисленны, они селятся на берегу, к северу… Они чужеземцы, помесь арабов (аравийцев) и греков, которые перебрались туда, чтобы вести торговлю. На острове добывают настоящих морских черепах, белых черепах чрезвычайно многочисленных; их предпочитают из-за больших панцирей, а также черепах горных, которые крупнее всех и имеют самый толстый панцирь. Эти панцири бесполезны, так как они слишком крепки и их невозможно разрезать, ценятся же те, которые можно резать и делать из них сосуды, тарелки, блюда и прочую посуду. На острове также получают киноварь, называемую индийской, ее собирают по каплям. Возможно, что островом правит король Страны Благовоний. Там ведут также торговлю те, кто приезжает туда из Дамирики и Баригазы (древние порты в устье Инда). Они привозят рис, пшеницу, индийские одежды и немного рабынь, а вывозят огромное количество черепашьих панцирей».

Неизвестно, насколько правдивы те сведения, которые сообщает греческий автор о жителях острова и местной фауне. Морских черепах на острове вылавливают довольно много и сейчас, и можно считать достоверным, что в древности Сокотра поставляла античному миру черепашьи панцири. От крокодилов же, огромных ящериц и массы сухопутных черепах не осталась и следа. Сомнительно, что они когда-либо существовали здесь, скорее всего, рассказы о гигантских белых черепахах - это плод воображения автора. Оксфордские ученые облазили немало пещер в надежде обнаружить хотя бы остатки крупных сухопутных черепах, подобных тем, что водятся на Галапагосских островах, но безуспешно. Из описания автора «Перипла» можно сделать лишь заключение, что черепашьи панцири для античного мира были весьма ценным товаром, раз автор счел это достаточным поводом для того, чтобы посетить остров.

Известно, что Сокотра играла также определенную посредническую роль в международной торговле. Знаменитый средневековый арабский географ Йакут (ум. в 1228 г.) в своем «Словаре стран» («Муджам аль-бульдан» ) писал о Cокотpe:

«Это название обширного острова, на котором находятся несколько деревень и городов. Он расположен к югу от Адена, причем ближе к берегу арабов, чем к берегу индийцев. Тот, кто плывет в страну зинджей, заходит на остров. Большинство его жителей - арабы-христиане. Оттуда привозят алоэ и "кровь двух братьев", которая представляет собой камедь дерева, растущего только на этом острове и нигде более. Эту камедь называют «каплями» и она бывает двух сортов: первый сорт похож по качеству на гумми только цвет его будто самое красное, что только создано Всевышним, второй же сорт его то, что сделано из первого. Аристотель писал об этом острове Александру Македонскому, когда тот отправился в Сирию, советуя ему послать туда несколько греков, чтобы поселились они там ради алоэ ... И Александр отправил туда несколько греков, в основном из города, откуда радам Аристотель, а именно из города Стагиры, на караблях вместе с их семьями. Он отправил их Кульзумским морем (Красное море. - В. Н.), и когда приплыли они туда, то побили вcex индийцев, которые там были, и завладели всем островом целиком. Был там у индийцев огромный идол, он был тогда отправлен в Индию при обстоятельствах, описание которых затянулась бы. А когда умер Александр и появился Масих, сын Марьям (Иисус Христос), мир ему, обратились в христианство все греки, которые были на острове, и остались так вплоть до сего времени. Нет в мире другого места, кроме Сокотры, да ведает про то Аллах, где люди из греков сохраняли бы чистоту своей расы, и никто другой с ними не смешался бы. На остров приплывали корабли индийцев, которые грабят путешественников из купцов, сейчас же этого уже нет».

Как видим, Йакут повторяет известную греческую версию о греках, заселивших остров и насадивших там христианство. По поводу всех этих сообщений можно сказать, что они требуют подтверждения археологическим материалом. Но можно сказать с уверенностью, что и греки, и индийцы, а возможно и более древние пришельцы, внесли свою лепту в жизнь острова, известного всему древнему миру.

В сообщении Йакута стоит отметить еще замечание о том, что на Сокотре базировались «корабли индийцев, которые грабят путешественников из купцов». Утверждать, что эти корабли были индийскими, трудно. Однако то обстоятельство, что paйон Сокотры в IX- Х вв. был центром пиратства, видимо, можно считать установленным, во всяком случае, многие арабские географы повторяют эта сообщение. Поскольку через Сокотру проходили морские пути, этот район легко мог стать ареной деятельности пиратов.

Знаменитый йеменский историк аль-Хамадани (ум. около 945 г.) писал: «Из островов, расположенных около Йемена - остров Сокотра, с которого происходит сокотрийский алоэ. Это остров варваров. Он расположен между Аденом и страной негров, и если путешественник выедет из Адена, направляясь в страну негров, он поплывет так, будто направляется в Оман, и остров Сокотра останется у него по правую руку, а затем он приостановится и свернет в сторону Моря Зинджей. Длиной тот остров в восемьдесят фарсахов (ок. 6 км ), и живут на нем люди из каждого племени Махры. Там около десяти тысяч воинов, и все они христиане. Упоминают, что люди из страны Рум были оставлены там кесарем, а затем там высадились племена из Махры и поселились на нем, и некоторые из них тоже приняли христианство. На острове много пальм, там получают амбру, чудесную "кровь двух братьев" и много алоэ».

Аль-Хамадани также сообщал: «Жители же Адена говорят, что там вовсе не бывал никто из румов, но среди жителей острова были монахи, а потом исчезли. И поселились на нем люди Махры и хариджиты (религиозная мусульманская секта, возникшая в VII веке, выдвигающая идею равенства всех мусульман, арабов и неарабов, требовавшая выборности духовного и политического главы мусульманской общины-государства), распространилась там проповедь ислама, а затем увеличились хариджиты числом и напали на всех кто там был из мусульман, и перебили всех за исключением десятка. Там есть мечеть, в местечке, которое называют Сук».

Здесь аль-Хамадани упоминает об известном морском пути из Адена в Восточную Африку. Корабли арабских мореходов сначала направлялись на юго-восток, затем огибали Сокотру и шли к Африке. Интересно, что аль-Хамадани, повторяя известные сведения о том, что на ocтрове поселились «румы», как тогда называли византийцев (т. е. жителей Восточной Римской империи), в то же время высказывает сомнение по этому поводу. Однако христианство на острове все же существовало. Интересно также упоминание о борьбе хариджитов с мусульманами-суннитами. Хариджитов на острове уже давно нет все сокотрийцы - сунниты шафиитского толкА. При султане здесь жили еще только несколько ханбалитов - выходцев из Омана, да несколько персов-шиитов, сейчас их также не осталось.

Оксфордской экспедиции, пытавшейся найти какие-либо следы пребывания греков на острове, не удалось обнаружить ничего, кроме остатков нескольких зданий в местечке под названием Сук (по-сокотрийски - Шек), которое в прошлом, как считают, была столицей Сокотры. Сейчас Сук - маленькая деревушка, обитатели ее, преимущественно африканского происхождения, живут в соломенных хижинах и в домиках, сложенных из обломков коралловых рифов. Но стоит Сук на берегу лагуны, куда, вероятно, в древние времена заходили корабли. Здесь же должны были жить и ионийские греки, о которых писали греческие и арабские историки.

Английский исследователь Н. Орр нашел в горах Сокотры остатки зданий, которые, несомненно, были построены более развитым народом, чем теперешние обитатели пещер. Хотя нельзя определенно утверждать, что это руины христианских построек, Орр допускал, что здесь могли стаять каменные часовни. Мне представляется вполне достоверным существование на острове греческой колонии. Вероятно и то, что именно греки побудили местных жителей принять христианство. А вот рассказанная Йакутом история, будто греки не хотели жениться на местных женщинах и поэтому вымерли, не похожа на правду. На вопрос о судьбе греческой колонии, как и другие, еще ждет своего решения.

Были найдены также другие сооружения, свидетельствующие о высоком уровне развития древних обитателей острова: Около Ферагея обнаружены остатки древней мощеной дороги. Другая вымощенная камнем дорога, ведущая в долину Хадибо, найдена и в центральной части острова. Сейчас она заросла, заброшена и забыта. В Кишне было выявлено несколько похожих друг на друга, тщательно выложенных из камня террас. Любопытная находка была сделана близ дороги из Губбы в Калансию, на расстоянии примерно восьми километров от известной горной вершины Джабаль Абалан; это естественное углубление в земле (в известняковом массиве) в форме круга диаметром около 30 метров. Cвepхy найдены остатки каменной кладки, располагавшиеся концентрическими кругами. Директор Департамента древностей Аденской колонии Д. Б. Доу высказал предположение, что это остатки оросительных сооружении или водохранилища. С самолета Доу видел также на склонах горы к западу от Калансии квадратные каменные площадки, обнесенные по периметру низкими каменными стенами. К сожалению, пока еще не идентифицированы обнаруженные на Сокотре камни с геометрическими значками, напоминающими буквы древнеаравийского алфавита. Эти камни, как предполагают исследователи, могли использоваться в качестве алтарей.

Итак, свидетельства древних историков недостаточно четки, а обнаруженных на острове памятников материальной культуры прошлого пока еще слишком мало чтобы решить определенно вопросы, связанные с этнической историей островных жителей: какая часть населения острова может считаться подлинными аборигенами? Откуда и когдa они пришли на остров? Как складывался тип сокотрийцев на протяжении веков их существования? Да сих пор остаются правомерными слова Бальфура, руководителя первой серьезной научной экспедиции в течение шести недель работавшей на острове в 1880 г.:

«То, что сделано экспедицией, лишь часть того что должно быть сделано ... Так случилось, что на ocтрове, лежащем лишь в трех неделях пути от Англии, живет народ, происхождение которого затеряно в легендах, язык которого не указывает на его прямых родственников, который, как сообщается в имеющихся источниках ранее достиг определенной ступени цивилизации и принял христианство, а затем покинул эту ступень, повернул вспять. В настоящее время на одной только Сокотре находится такое изобилие материала для исследования, которое вознаградит следующую экспедицию».

МАХРИЙСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ

Европа в период раннего средневековья была поглощена своими делами, и после IV в. о Сокотре поступало мало новых сведений. Арабские географы и историки, повествуя об острове, часто пересказывали сообщения римлян и греков. Тем не менее некоторые данные этого времени представляют интерес. К Х В. относится известие, что на острове жило 10 тыс. вооруженных мужчин. В XIIIв. великий итальянский путешественник Марко Поло писал, что все сокотрийцы - христиане, они питаются молоком, мясом и рисом, занимаются рыбной ловлей, охотой на китов (?) и торговлей. На остров еще заходило много торговых кораблей. Кроме того, Сокотра служила базой пиратам, продававшим жителям острова свою добычу. Далее вплоть до ХVI в. ничего определенного и точного о Сокотре не сообщалось. Конечно, можно уверенно говорить, что за это время потомки греческих, арабских и индийских поселенцев перестали быть «чужестранцами», превратились в сокотрийцев, переняв язык и обычаи местных жителей, образовали единое население.

В конце ХV - начале ХVI в. интересные сведения о Сокотре можно найти в книгах знаменитого арабского лоцмана из Омана Ахмада ибн Маджида (впоследствии именно он провел корабли Васко да Гамы от сомалийского порта Малинди до побережья Индии). Ибн Маджид сообщал, что Сокотре жили ахмадж ан-насара – христианское население, близкое, по мнению Ибн Маджида, к варварам. Этих сокотрийских «варварав» считали потомками греков, о которых сообщали средневековые арабские географы.

В XV в. на Сокотру с континента приплыли махрийцы - племена прибрежного аравийского района Махры, расположенного напротив острова, видимо, достаточно близкие сокотрийцам по языку и обычаям (ведь сами сокотрийцы, скорее всего, тоже были переселенцами из Южной Аравии, но они смешались с более поздними колонистами из других стран). Махрийцы к тому времени были ревностными мусульманами.

Ибн Маджид писал: «Амр бен Афрар и Бану Абд ан- Наби ас-Сулеймани аль-Химьяри, оба из шейхов Махры, построили там крепость и правили частью местных жителей, принуждая их работать на себя; они обложили их налогом: с каждого мужчины тюк камеди, а с каждой женщины - одеяло местной выделки» (эти одеяла – шамли и сейчас представляют собой один из важных элементов производства на острове). Далее Ибн Маджид сообщал: «Они (аборигены. - В. Н.) убили Ахмада Бен Муаммада бен Афрара, который правил ими после смерти своего 'Отца. Тогда прибыли братья его отца вместе с соплеменниками, отомстили за него, силой заставили их работать - и поставили Ибн Абд ан-Наби править ими. Сейчас они говорят, что остров приносит несчастье тому, кто им правит. Там есть коренное население, которое, когда к ним приходит чужеземец, дает ему питьевую воду и пищу, свою одежду и своих женщин. Ими правит женщина, а что касается их женитьбы, то это находится в руках священников, которые обитают в их церквах; они женят людей по ее совету, но в наше время её власть закончилась, ослабела».

Из заметок знаменитого лоцмана видно, что в 1489 г. Сокотра уже находилась в руках махрийцев. Вероятно, махрийцам не удалось установить непосредственный контроль над всем островом (об этом пишет Ибн Маджид, а также свидетельствуют многие события, происшедшие позднее, во время португальского завоевания). Они лишь облагали население натуральным налогом.

Между махрийцами и коренным населением существовал определенный антагонизм, что подтверждается убийством аборигенами махрийского шейха. Своеобразный матриархат, описанный Ибн Маджидом, не вызывает особого удивления: на определенной ступени развития общества это естественно. Как сообщают, в некоторых горных племенах острова брак до сих пор заключают по желанию и выбору женщины.

Колонизаторами Сокотры выступила махрийское племя «бану Афрар», жившее в районе современного город Кишн на побережье Аравии. Португалец Барруш писал, что к португальскому завоеванию, т. е. к 1507 г., Сокотра находилась под управлением султана Кишна уже 26 лет. Таким образом, колонизация была завершен примерно в 1481 г. Махрийский форт Сук, центр тогдашней Сокотры, находился к востоку от современной столицы острова Хадибо, он был построен еще до 1481 г. и перестроен после португальского завоевания. Форт располагался в 350-400 м от гавани на мысе, который португальцы называют то Соко, то Сото или Косо (по-видимому, испанский и португальский вариант арабского слова сук - «рынок»). Ссылаясь на португальцев, а также на тот факт, что арабские историки тоже называли это место «Сук», все исследователи считают это название подлинным. В сокотрийском языке, действительно, есть заимствованное из арабского языка слово сук, и около гавани, куда в древности могли заходить корабли с иноземным товарами, возможно, существовал рынок. Однако сами сокотрийцы называют это место «Шеек», что никак не связано с рынком, а восходит, как мне представляется, либо к сокотрийскому слову «шко» - «вооруженный», либо к корню «шеке» - «быть близким, приближаться» ( в данном случае к морю). Арабские средневековые историки, например Ибн аль-Муджавир и аль-Хамадани, сообщают не только о гавани, но и о существовании города под названием Сук. Ибн аль-Муджавир описывает этот город. О форте в Суке, расположенном к востоку от Хадибо, в 1541 г. сообщает португалец Жуан ди Кастру и даже публикует его рисунок. Т. Бент также помещает Сук к востоку от Хадибо.

Сейчас от форта осталась только груда камней и часть кирпичной кладки, но в ХV в. это было мощное по тем временам оборонительное сооружение. Как отмечают многие специалисты по южноаравийской архитектуре, руины напоминают крепости стиля «яфи», которые до сих пор сохранились в области Яфи (высокогорная область в Йемене, знаменитая своими оборонительными сооружениями в виде сторожевых башен) и в Хадрамауте. Замечательным образцом этого стиля служит бывший дворец правителя султана Касири в Сейуне - северной столице Хадрамаута. Крепости «яфи» квадратные или прямоугольные в плане, по углам прямоугольника, образованного стенами, высятся цилиндрические крепостные башни с бойницами наверху. Яфисцы, строившие эти твердыни, называли их хисн бu-ма'асырuх - «крепость с башнями».

Форт в Суке, по данным археолога Оксфордской экспедиции П.Шинни, впервые обследовавшего его, и директора департамента древностей Аденской колонии Д.Б.Доу имел около 25 м в длину и 20 м в ширину. В сотне метров на юго-восток от главного форта была расположена еще одна постройка такого же типа, от которой, как и от форта, осталась только часть кладки. Кладка была скреплена известковым раствором. Башня в северо-восточном углу здания достигает 3,6 м в диаметре. Исходя из того, как ориентирована восточная стена здания, также прямоугольного в плане, Доу думал, что это могла быть мечеть. К северу от руин предполагаемой мечети находятся остатки церкви Богоматери Победы, выстроенной португальцами в ознаменование взятия форта. Церковь эта была построена на месте другого более старого здания, которое было либо церковью, либо мечетью (хотя для мечети оно неверно ориентировано). Об этом свидетельствуют остатки древнего известкового пола, обнаруженного археологами под первым. Девять колонн первичной постройки, от которых сохранились только основания, сложенные из камней, скрепленных известковым раствором, любопытны тем, что все имеют различное сечение (т. е. колонны были разной формы). Одна колонна в плане образует квадрат, другая - восьмиугольник, третья - звезду, еще одна - окружность. Сохранилось и изображение этого здания - на рисунке, выполненном в 1541 г. Жуаном ди Кастру. Рисунок весьма детальный, хотя в нем и не соблюдены современные правила перспективы и масштаб. Можно узнать даже пики гор Хагьера. Не видна только крепость у Габаль Хавари, горы, возвышающейся над Суком.

Т. Бент еще в 1897 г, писал об остатках еще одного форта в долине Ферагея, к югу от Хагьера. Рядом с крепостью видны развалины древнего города. Крепостные стены, сложенные из огромных валунов, достигали 30 длины, 1,5 м высоты, а толщиной доходили до трех метров! Вероятно, строители знали, как поднимать и транспортировать тяжелые камни. Можно предположить, что Ферагей в древности был каким-то важным центром: либо там были плантации деревьев, дающих камедь, либо заросли ароматических растений.

В 1956 г. до описанных Бентом развалин добрались Дж. Уикли и П. Шинни. Форт стоял в том месте, где долина сужается. Постройки сложены из необработанны кусков скалы, главный форт в плане похож на треугольник. Массивные стены высотой 3,6-4,5 м из крупных гранитных валунов красноватого цвета соединяли две башни. Под одной из стен находился искусственный бассейн, который, очевидно, служил рвом: когда в долине была вода, она заполняла его. Третья башня была расположена как бы на вершине треугольника. Около неё были обнаружены остатки маленьких комнат и внутреннего дворика, часть стены. Один из путешественников высказывал мнение, что это развалины португальской крепости. Однако Шинни пришел к выводу, что ничего специфически португальского в этих развалинах нет, но судя по архитектуре строения и его местоположению можно сказать с уверенностью, что здесь была крепость. Видимо, махрийцы во время колонизации острова ХV-ХVI вв. использовали ее как опорный пункт. Крепость полностью контролировала главную дорогу с севера на юг острова, она стояла в самом сердце территории, занимаемой аборигенами, а поэтому была идеальной базой для дальнейшего продвижения махрийцев вглубь или для карательных рейдов. Правда, мы не знаем, насколько активно население сопротивлялось махрийскому проникновению на остров. Можно допустить, что колонизация проходила относительно мирно, тем более что сокотрийцы не были фанатиками христианства, которые активно сопротивлялись бы внедрению ислама.

Но вскоре махрийским шейхам суждено было пережить тяжелые времена. Вот что сообщает «Хроника Шанбаля» о главном событии 1507 г.: «В этом году неверные франки взяли Сокотру, убив там сына Тау'ари аз-Зувейди с пятью десятками мусульман, и выстроили там крепость». Как нам известно, это произошло в апреле 1507 г. Двадцатишестилетнее правление шейхов рода Афрар было на несколько лет прервано.

ПОРТУГАЛЬСКИЕ КОНКИСТАДОРЫ

Начало XVI века открывает период в истории острова, о котором известно, пожалуй, больше, чем о любом другом. Это было время португальской колониальной экспансии в страны бассейна Индийского океана. Как раз в эти годы португальцы основали свою огромную, но недолговечную колониальную империю в Индии, Африке и Персидском заливе. Португалия, которая в ХV-ХVI вв. была наряду с Испанией крупнейшей морской державой мира, долго искала путь из Европы в Индию. Весь ХV век португальские корабли бороздили океанские просторы, заходя все дальше на ЮГ вдоль западного побережья Африки. Наконец в феврале 1488 г. Бартоломеу Диаш первым из португальцев обогнул южную оконечность Африки и вышел в Индийский океан.

В 1497 г. португальцы снарядили в Индию экспедицию Васко да Гамы. В июле 1497 г. три его корабля - «Сан-Габриэл», «Сан-Рафаэл», «Бэрриу» и небольшое транспортное судно отплыли из Лиссабона, прошли вдоль западного побережья Африки, обогнули мыс Доброй Надежды и, продвигаясь вдоль восточного побережья, в 1498 г. прибыли в сомалийскую гавань Малинди. Таким образом португальцы первыми из европейцев открыли юго-восточное побережье Африки и посетили несколько прибрежных пунктов на этом побережье (до Малинди). Но честь крупнейшего подвига в истории мирового мореплавания - пересечения Индийского океана - принадлежит не столько Васко да Гаме, сколько великому арабском лоцману Ахмаду ибн Маджиду. Ибн Маджид был взят на борт португальского флагмана в Малинди. По своей лоции он привел португальские корабли в индийский порт Каликут. В конце августа 1498 г. Васко да Гама, установив связи с правителем Каликута и приняв нa борт груз пряностей, тронулся в обратный путь.

Открытие регулярного морского пути из Европы к Малабарскому побережью Индии имело огромное историческое значение для всего мира. Португальцев же оно сделало колониальными хозяевами многих стран Азии. В 1502 г. Васко да Гама во главе флотилии из двадцати кораблей вновь отправился в Индию, основал ряд фортов на Малабарском побережье и, ограбив многие города и жестоко подавив сопротивление местного населения, с богатой добычей вернулся в Лиссабон. Но Сокотру португальцы открыли для себя лишь в 1503 г. Это сделал капитан Фернандиш Перейру.

В 1505 г. другая португальская флотилия под командованием Франсиску ди Алмейды вышла из лиссабонской гавани. На борту кораблей находилось тысяча пятьсот солдат. Алмейде предстояло провести еще более широкую завоевательную кампанию в Восточной Африке. Ему был дан приказ создать шесть военно-торговых опорных пунктов на пути между Восточной Африкой и Индией. Алмейда установил полное господство португальцев в прибрежных районах Восточной Африки.

Португальцы начинали свои отношения со странами, расположенными в этом регионе, с торговли, а потом завоевывали их. 5 апреля 1506 г. знаменитый португальский адмирал Тристан да Кунья по приказу короля Португалии Мануэла во главе эскадры из четырнадцати кораблей отчалил из гавани Лиссабона, взяв курс на Индию. На следующий день поднял флаг его помощник Алфонсу д'Албукерки, последовавший за ним еще с шестью кораблями. Они обогнули мыс доброй Надежды, но, добравшись до Малинди, пришли к выводу, что в этом сезоне уже поздно пересекать океан, чтобы плыть в Индию. Командиры португальской эскадры поручили своим агентам собрать сведения о местах, пригодных для стоянки на сезон бурь. После недолгого совещания было решено плыть на Сокотру и переждать там несколько месяцев, пока не установится хорошая погода. Кроме того, португальцы считал население острова христианским и решили основать там форт, который мог бы охранять морской путь Индию. Вот что происходило в январе 1507 г. по истечении десяти месяцев со времени отплытия экспедиции из Португалии.

«Не заходя ни в одну землю, плыли они и бросили якорь в Соко (Сук. - В. Н.), который был главным портом острова, где обитали местные жители. В праздничный день, с флагами, реющими на всех кораблях, они отсалютовали острову артиллерией, так как его населяли христиане. Когда Тристан да Кунья увидел там выстроенный арабами форт, окруженный стеной и крепостными башнями с высокой башней в центре, что сильно расходилось сведениями, полученными их королем Мануэлом, он послал за Алфонсу д'Албукерки и всеми капитанами флота. Он сообщил им, что его господин - король приказал построить на этом острове крепость и оставить её командиром Алфонсу ди Норонью для охраны и защиты христиан, которые жили на острове со времен Святого Фомы, что король велел распространять имя Господа на всех землях, которые они завоевывали».

Арабский форт на острове оказался неприятным сюрпризом для португальцев. Все попытки договориться с шейхом, командовавшим фортом, потерпели неудачу. Арабы не только отказывались покинуть крепость, но и вообще не хотели иметь никаких дел с невесть откуда взявшимися португальцами. Тогда адмирал Тристан да Кунья, положившись на малочисленность гарнизона (а также на Бога), решил атаковать форт. Высадка была очень трудной, так как море было неспокойным, а берег не давал прикрытия. Алфонсу д'Албукерки на маленькой лодке сам произвел разведку побережья и «возле пальмовой рощи обнаружил бухту, где море было более спокойным, и, хотя она была далековата, они все же решили высадиться там».

«Великий Алфонсу д'Албукерки приказал своему племяннику дону Алфонсу ди Норонье привести в готовность его лодку с сорока мушкетерами, взять с собой пушку, порох для нее, ядра и двух бомбардиров, а также кабрию (подъемное устройство. - В. Н.) и две веревочные лестницы для того, чтобы штурмовать стены форта, если это будет необходимо. Сам он собирался плыть за ними на корабельном ялике вместе с доном Антониу ди Нороньей, доном Жуаном ди Лима, его братом доном Жерониму ди Лима и другими идальго».

День еще только занимался, когда атакующие отплыли к острову: впереди Тристан да Кунья, в арьергарде Алфонсу д'Албукерки. Проплывая вдоль берега, д'Албукерки заметил, что море почти успокоилась и что они могут высадиться и здесь. Он увидел, как из крепости вышел арабский шейх с сотней людей, направляясь к частоколу, который они воздвигли ночью, чтобы помешать португальцам высадиться в лагуне. Тогда д'Албукерки приказал Норонье начать высадку немедленно, и прежде чем моряки успели это сделать, шейх заметил их и послал восемьдесят человек обратно в крепость, а сам с двадцатью другими людьми остался, чтобы преградить путь Норонье.

«Когда они столкнулись, между ними завязалась схватка, в которой пустили в ход и абордажные крюки, пики, и несколько из тех восьмидесяти были ранены. Дон Алфонсу Норонья вступил в единоборство с арабским капитаном, и удары абордажных крюков уже чуть было не сразили его, как появился Алфонсу д'Албукерки с остальными своими людьми и покончил с шейхом». Арабские воины, увидев, что их предводитель убит, бросились к крепости.

«Пока они добрались да крепости, - пишет португальский хронист, - наши люди убили восемь из них, остальные же обратились в бегство и, миновав крепость, скрылись в горах. Арабы, наблюдавшие со сторожевой башни, как наши люди приближаются к крепости, стали бросать сверху камни, и это утомило их. Алфансу д'Албукерки ударили по темени большим камнем с карниза и он тотчас же пал на землю в ужасном состоянии. Но при этом он не потерял сознания, приказал людям вплотную окружить крепость и послал Нуну Важа ди Кастелу-Бранку, доставить ядра, подъемные устройства, лестницы, топоры и тараны, чтобы взломать ворота крепости. Когда Нуну Важ принес лестницу, Алфонсу д'Албукерки приказал поставить ее к стене, и наши люди начали подниматься. Первым был Гашпар Диаш ди Акасери ди Сал, поднявший свой флаг, и Нуну Важ с флагам Жоба Кеймаду, а за ними последовали другие».

В упорной схватке на стенах и башнях форта многие из захватчиков лишились жизни. Но исход битвы был предрешен: силы были неравны. Понеся большие потери, арабы укрылись в главной башне, португальцы же с помощью топоров и таранов прорвались внутрь форта и блокировали дверь, ведущую в башню, ожидая прихода Тристана да Куньи. У частокола в лагуне тот встретил лишь слабое сопротивление арабов, многие из них были уничтожены, остальные бежали в горы. Затем он присоединился к д’Албукерки, войдя внутрь форта. Из полутора сотен арабских воинов оставалось в живых всего двадцать пять, но они были недосягаемы в крепко запертой каменной башне. Португальцы попытались взять башню приступом, поднимаясь наверх по приставной лестнице, но вскоре поняли, что понесут большие потери, так как представляют отличную мишень для стрел, летящих сверху. Антониу ди Норонье арабы снесли бы голову, не отведи д'Албукерки удар своим щитом. Тогда Тристан да Кунья решил вступить в переговоры с оставшимися арабами, поскольку им не была смысла продолжать битву, ведь форт фактически был уже в руках португальцев. Однако арабы ответили, что они «весьма обязаны достойному господину за его желание пощадить их жизни, но сообщив им о гибели их предводителя, ан представил им достаточный повод, чтобы отклонить милость, поскольку фартакцы (т. е. махрийцы, от названия мыса Рас Фартак, находящегося на побережье Махры. - В. Н.) не привыкли возвращаться живыми домой, оставив своего предводителя мертвым на поле бая, тем более, что он был сыном их властелина. Потому он и мог поступать, как ему угодно, что сдаваться они не собирались».

Португальский адмирал, услышав гордый отказ от капитуляции, послал своего пажа Жуана Фрейри, Нуну Важа ди Кастелу-Бранку и еще троих молодцов взобраться на террасу башни и разведать, нельзя ли оттуда проникнуть внутрь. Первым поднялся Жуан Фрейри, но когда он перепрыгивал через парапет башни на террасу, арабы его заметили, открыли дверь, ведущую на террасу, и убили смельчака. У Нуну Важа был арбалет, а из лодок принесли два «бискайских кола». Под таким прикрытием португальцы полезли по лестнице, несмотря на удары арабских копий и стрел, и, наконец, прорвались в башню, где уничтожили всех арабов, кроме одного, который затем служил у них лоцманом в путешествиях вдоль аравийского берега.

Атака португальцев началась в шесть часов утра, к часу дня они полностью захватили крепость. Трофеев там оказалось немного - кое-какие продукты, снаряжение да меч, на котором по-латыни было написано: «Да поможет мне Бог». Кроме упомянутого воина выжил еще один араб - слепой старик, которого португальцы нашли у колодца. «Я могу видеть только одно, - сказал он им, когда его привели, - путь к свободе». Он был освобожден.

Итак, сражение у стен сокотрийской крепости оказалось непредвиденно тяжелым. Португальцы долго помнили сопротивление защитников крепости. До сих пор хранится в одном из музеев Лиссабона картина художника Жоржи Коласу «Штурм Сокотры», - воспоминание об этой битве. «На утро следующего дня Тристан да Кунья со всеми своими людьми отправился в мечеть мавров (т. е. арабов. - В. Н.): она стала главной церковью, которую они назвали именем Богоматери Победы. В ней отец Антониу ди Лоурейру, из францисканского ордена, отслужил мессу».

После богослужения Тристан да Кунья беседовал с аборигенами-христианами. Он объявил, что милостивый король послал его с воинами защитить жителей от произвола арабов и что им теперь нечего бояться. Взамен этой защиты он просил островитян сохранять мир и спокойствие в отношениях - с португальским гарнизоном, снабжать его продовольствием, а также изучать основы и обряды христианской веры, которые они давно позабыли.

Португальцы отремонтировали крепость и назвали ее фортом Святого Михаила. Там был оставлен гарнизон в сто человек под командованием дона Алфонсу ди Нороньи. 1 августа 1507 г. эскадра Тристана да Куньи отплыла в Индию. Еще через десять дней Алфонсу д'Албукерки с шестью кораблями отправился в Ормуз, в районе Персидского залива, предоставив людей гарнизона самим себе.

Когда через семь месяцев Алфонсу д'Албукерки вернулся на Сокотру, он застал своего племянника, начальника гарнизона Алфонсу ди Норонью, серьезно больным. Четверо из людей погибли, остальные были в очень плохом состоянии.. Арабы, бежавшие в горы, убедили местных жителей в том, что франки (так называли всех европейцев) пришли обратить их в рабство. Островитяне восстали против португальцев, разграбили крепость, убив несколько человек, и прекратили снабжение гарнизона продовольствием. В результате португальцы терпели всяческие лишения: им пришлось есть пальмовую кору и дикие плоды. Лодки их сгнили, корабли нуждались в ремонте. Д'Албукерки разделил поровну все продовольствие, которое у него было, а также выплатил гарнизону жалование за все восемь месяцев.

В мае корабли португальского флота встали на сезонную стоянку на Сокотре. «Тогда Алфонсу д'Албукерки со всеми силами, что у него были, пошел войной на туземцев. Будучи изрядно побиты и приняв кару за убийство наших людей, они обратились с просьбой заключить мир. Он согласился удовлетворить их желание при условии, что они будут ежегодно выплачивать людям в крепости контрибуцию в 600 голов овец, 20 голов коров и 40 мешков фиников». После того, как карательная кампания была успешно завершена, Алфонсу д'Албукерки отплыл с Сокотры. В 1509 г. он стал вице-королем Индии и больше не возвращался на остров. Гарнизон же еще год-два вел борьбу за существование, а потом, истощенный болезнями и недоеданием, убрался с острова. После этой первой зимы, когда португальский флот едва не унесло в море юго-западным муссоном, остров уже не использовали для зимней стоянки, хотя в последующие годы португальские корабли, бороздившие океан, время от времени заходили на Сокотру заправляться водой. Невзирая на тропическую жару, португальцы в своих шлемах и панцирях проникали везде, жгли и крушили, расширяя границы великой португальской империи, которой вскоре суждено было умереть. Гоа, Ормуз, Аден, Малакка, африканские города подверглись ожесточенным атакам португальских конкистадоров.

Альфонсу д'Албукерки был одним из самых удачливых завоевателей. Он принимал участие в завоевании Малабарского побережья Индии. Долго просуществовала созданная португальцами в Индии колония Гоа (она была воссоединена с Индией только в 1961 г., а Португалия официально признала ее независимость лишь после свержения фашистского режима). Д'Албукерки не дал проникнуть в Индию туркам-османам, два раза он обстреливал из своих пушек Аден. Под его командованием были завоеваны как Сокотра, так и Ормуз в Персидском заливе. Он заключил с эфиопами договор помощи в борьбе против стран мусульманского мира, но это не помогло завоевателям: их удачи скоро прекратились.

Сейчас мало что на Сокотре напоминает о португальцах. От тех времен осталась мечеть, превращенная ими в храм Богоматери Победы, руины форта (по арабским источникам, махрийцы разрушили крепость после того как ее покинули португальцы, и построили новую в другом месте), завезенные из Португалии апельсины (по-сокотрийски они называются «тэнэже», что происходит от португальского «ларuнжа»), а также некоторые названия: Галасуна, может быть, Калансия, гора Делафонте, расположенная к востоку от Сука (по-сокотрийски - Шек).

Сохранилось ли что-нибудь в памяти сокотрийцев а той далекой эпохи? Нет, местные жители не вспоминают о своем прошлом, и все исследователи приходят к выводу, что португальское нашествие было «проходным эпизодом» в истории острова. Однако мне довелось слышать от патриархов горных племен, которых я расспрашивал об их старых песнях, что не так давно в некоторых районах острова еще знали песни, где говорилась о том, что когда-то горцы жили в другом краю, где они бы ли свободны, богаты и счастливы. Но затем их «за грехи» выселили из той благословенной земли и привезли на остров, где они и живут уже много лет. Откуда возник этот мотив в сокотрийском фольклоре? Мажет быть, портyгaльцы в соответствии с принятой в средние века практикой ссылали на остров опальных подданных короля и захваченных в плен? Mне рассказывали, что такие песни распространены в районе Рас Муми – одном из наиболее недоступных участков острова. Именно¬ там встречается близкий к европейцам тип жителей. Возможно, это потомки ссыльных португальцев.

Точно неизвестно, где махрийцы построили свою новую крепость в XVI в. Баттинг высказал предположение, что в районе холма Хасун в долине недалеко от Хадибо. Ещё Томас Роу, посетивший остров в 1615 г., писал, что видел там форт, но ему не разрешили приблизиться к стенам. Стены эти, по словам Роу, казались очень толстыми, а сам форт был расположен на высоте, контролировавшей ВСЮ долину. Он был совершенно неуязвим. В 1956 г. Шинни пытался сфотографировать остатки стен и замерить их, но ему помешал страшной силы ветер, дувший на холме. Па славам Шинни, скорость ветра была 96 км в час.

Португальская империя просуществовала недолго. Другие европейские державы стремились принять участие в захвате и дележе восточных богатств. Но Сакотре суждено было снова кануть в забвение - на этот раз на триста лет. Со второй четверти XVI века вплоть до середины XIX века ничего не известно об острове. Можно только предполагать, что именно в этот период относительной изоляции на Сокотре окончательно сложились те группы населения, которые мы сегодня там встречаем.

СУЛТАНЫ и КОЛОНИЗАТОРЫ

Разбитые португальцами махрийцы тем не менее не собирались распрощаться с Сокотрай навеки. Хадрамаутский летописец Шанбаль сообщал, что в 1509-1510 гг. в Кишне умер «шейх родов ат-Тау'ари и аз-Зувейди». Р.Б.Сэржент предположил, что речь могла идти а сыне того шейха из группы родов ат-Тау'ари, каторый был убит португальскими завоевателями в 1507 г. (португальские историки, описывавшие взятие махрийской крепости, называли его «хаваджа Ибрахим»). Другие сыновья того же шейха в следующем году (т. е. в 1510-1511 гг). совершили peйд на Сокотру, нанеся удар по португальскому форту. Об этом также сказано в «Хронике Шанбаля»:

«В этом году Хамис и Амр, сыновья Саада бен аз Зувейди, совершили набег на Сокотру, которая была тогда в руках франков. Они вошли в страну и заключили ними (видимо, с сокотрийцами- В. Н.) договор, но франки пошли против мусульман и стали биться с ними. Около десятка неверных было убито, мусульмане одержали верх над ними и захватили часть их имущества ...»

В связи с этим сообщением Сэржент вспоминает, что по словам португальского автора Кастаньеды, португальцы оставили форт по единственной причине, которая заключалась в следующем: «Население страны в общем более дружелюбно относилось к маврам, чем к нам, и часто восставало, когда мавры приходили с войной». Возможно, что это определение мотивов ухода португальцев несколько преувеличено, но, так или иначе, найти общий язык с местным населением им не удалось.

Вскоре также пошатнулось господство Португалии в районе Персидского залива, и слава первой морской державы, вытеснившей из этого региона арабских, персидских и индийских мореходов, померкла. Первый сильный удар португальцам здесь нанесли войска султана Омана Насера бен Муршида бен Султана (он правил Оманом в течение двадцати четырех лет, начиная с 1624 г.). Султан Насер вынудил португальцев, находящихся в этом районе, платить ему джизью (налог, которым мусульманские правители облагали немусульман), изгнал их из ряда пунктов и ограничил их торговлю.

Итак, в 1511 г. португальцам пришлось покинуть Сокотру. С тех пор главными хозяевами острова стали махрийцы. Крепость была отстроена заново а церковь Богоматери Победы разрушена. Махрийцы основали династию султанов, которая правила островом вплоть до революции 1967 г. Постепенно они начали вытеснять коpeнных жителей в горы, прежние обитатели прибрежных районов смешались со скотоводами-горцами. Вскоре махрийская колонизация была завершена, и остров пришел в то состояние, в каком мы находим его сейчас.

Власть в султанате Махры и Сокотры (или Кишна и Сокотры, как еще называлось государство махрийских султанов) переходила по очереди от одной ветви махрийского «бану зийад» к другой. Столицей султаната был город Кишн в Махре. в Махре также находились другие крупные города султаната: Сейхут, Гайда. С некоторого времени султан постоянно жил на острове Сокотра, а в Кишне его замещали родственники. Султан редко выезжал с острова, разве что в паломничество в Мекку. Из стран Восточной Африки привозили рабов для работы и военной службы и рабынь для гарема и домашней работы.

В 1834 г. лейтенанты индийского колониального флота Уэлстед и Кратенден совершили с моря первое обследование и топографическую съемку острова. В своем рапорте они отозвались об острове благоприятно, и британское правительство решило создать там базу для заправки углем кораблей, идущих в Индию. Султану предложили продать остров британской короне. Однако султан отказался продавать то, что, по представлению махрийцев, было даром Божиим. На переговорах с англичанами султан сказал главе английской группы: «Мы оба должны выполнить свои обязанности: ты - перед своим правительством, я - перед своим племенем, Аллах тому свидетель, прощай!»

После отказа строптивого султана уступить англичанам остров па сходной цене Сокаотра была оккупирована английскими колониальными войсками, но угольно-заправочная станция скора стала ненужной, так как в 1839 г, англичанам досталась добыча более крупная: английской колонией стал Аден, Вскоре англо-индийский гарнизон, страдающий от малярии, покинул Сокотру. В 1876 г, англичане заключили с султанам договор, в соответствии с которым султан обязался гарантировать защиту грузов и пассажиров британских кораблей на острове, не отдавать остров другой иностранной державе и не разрешать иностранцам создавать там поселения без согласия на то британского правительства. Еще через десять лет, в 1886 г., остров стал именоваться протекторатом Великобритании, а султан Кишна и Cокотры избрал его для постоянного местожительства. Английские авторы, отстаивая интересы британского колониализма, пишут, что Сокотра «вряд ли могла сохранить независимость», что ей была уготовлена судьба зависимого «подзащитного» государства, так как султанат не имел своей армии, союзников, денег, население его была малочисленным и он все равна не выстоял бы один перед лицом любого другого государства. Однако колонизаторы ничего не дали Сокотре, лишь сохраняя её за собой как резервный стратегический пункт на случай войны или других обстоятельств. Вся «помощь» Великобритании ее сокотрийским «подзащитным» ограничилась редкими подачками островитянам в случае голода и эпидемий - посылкой партии лекарств или продуктов.

В конце XIXв .остров снискал репутацию одного из самых опасных мест для проходящих пароходов. Особенно опасным была плаванье близ Рас Муми, так как скорость течения и сила ветра там чрезвычайно велики. Суда, которые плывут из Суэца в Индию, специально предупреждают, чтобы они дальше обходили восточную оконечность Сокотры. Сочетание течения и ветра мажет привести к тому, ЧТО судна с силой бросит на скалистый берег, который к тому же неизменно окутан туманам и облаками. Под водой скрываются страшные рифы, грядой выходящие от мыса в море. Много кораблей потерпели крушение и затонули, напоровшись на эти рифы. Два наиболее крупных кораблекрушения произошли в конце XIX века.

В 1887 г. в ночной темноте германский пароход «Одер» налетел на рифы у Рас Муми. На борту находился тигр, которого везли в Берлинский зоопарк. Когда оставшиеся в живых покинули борт корабля, тигр выбрался из клетки. Аборигены долго ждали на берегу, надеясь взобраться на корабль и поживиться брошенным имуществом, но тигр все ходил по палубе, будто страж, худея на глазах, но продолжая рычать. Когда они, наконец, забрались на судно, от тигра остался лишь скелет, обтянутый кожей.

Через десять лет на том же месте произошла еще более страшная катастрофа. Первоклассное почтовое судно «Аден» с водоизмещением 3925 тонн, перевозившее 138 пассажиров, экипаж и ценный груз (чай, олово, шелк, а также почту) вышло из Коломбо в начале июня в разгар довольно сильного юго-западного муссона. Суд¬но уже опаздывало на 27 дней, когда в прессе появились сообщения о том, ЧТО' «неизвестный пароход в опасном состоянии наблюдали у восточной оконечности Сокотры». На следующий день, во время празднования юбилея королевы Виктории, новости получили подтверждение. «Аден» потерпел крушение, приведшее к большим человеческим жертвам. За многие годы забвения название острова стало объектом внимания многих стран. Празднование юбилея королевы было омрачено трагедией, а в английском парламенте начались дебаты о её причинах. Почему на Сокотре не построен маяк, коль скоро мимо острова пролегала оживленная судоходная линия? Сама королева выразила соболезнование семьям погибших. «Аден» налетел на скалы Рас Муми ночью 9 июня 1897 года, не имея возможности сориентироваться и разглядеть что-либо, поскольку двое суток всё было закрыто туманом. И только 26 июня были спасены немногие оставшиеся в живых, которым удалась продержаться на обломках - девять пассажиров, три офицера и четыре матроса-индийца. Всего погибло девяносто три человека.

Во время второй мировой войны на Сокотре находилась английская военно-воздушная база. После окончания войны база была эвакуирована за ненадобностью. Покидая Сокотру, англичане забрали с собой все, что было на базе, Даже единственный на острове движок. Только обломки самолетов да остатки сложенных из необработанного камня казарм остались на острове.

Когда у меня на руках оказалась фотография последнего султана Сокотры - Исы, я долго рассматривал сутулую, худощавую фигуру правителя. Султан был запечатлен во время возвращения из паломничества в Мекку к мусульманским святыням. На нем длинное белое одеяние и белая куфuйя (головной платок), которую удерживает укаль (головной обруч) черного цвета, - так же одеваются саудовские короли. Рядом с султаном - лысый, обнаженный по пояс негр мощного телосложения. Это Абдалла, телохранитель и палач султана. Сокотрийцы рассказывали мне, что серьезные экзекуции происходили на острове довольно редко. Суровым наказанием считалось отрубить кисти рук - наказание, предписанное исламом за воровство, и смертная казнь, которую ислам предписывает производить путем постепенного отрубания головы (именно так на центральной площади столицы Саудовской Арвии эр-Рияда совсем недавно при огромном стечении народа был казнен убийца короля Фейсала - эмир Фейсал). Боттинг сообщал, что смертная казнь на острове была очень редка и что султан обычно назначал способ казни, соответствующий преступлению, исходя из древнего кодекса - око за око, зуб за зуб: задушившего приговаривали удушить, перерезавшего горло - зарезать. Незадолго до прибытия на остров Оксфордской экспедиции в Хадибо был публичо удушен бедуин, из ревности задушивший свою жену.

В периоды засухи и голода у Абдаллы было много работы - страдавшие от голода островитяне воровали несмотря на угрозу страшного наказания. Сокотрийцы рассказывают, что на экзекуцию собирали все население Хадибо. Абдалла захватывал и выворачивал предплечье приговоренного, а затем обыкновенным ножом медленно резал кожу, затем ткани и кость, отделяя кисть правой руки. После этого он окунал обрубок в кипящий рыб жир. Жители острова уверяют, что казнимый не только не терял сознания, но не издавал ни звука и даже улыбался - бедуины народ гордый. Отрубленные кисти привязывали к шесту и вывешивали на площади. Так жестокий способ наказания до сих пор применяется в наиболее отсталых и консервативных мусульманских государствах Арабского Востока. Если однорукий совершал кражу вторично, ему отрубали и кисть левой руки. Говорят,, что наказанных за воровство высылали в Мукаллу (порт В Хадрамауте) или в Маскат, однако по другой версии, ИХ отправляли обратно в горы. Тем не менее ни членам Оксфордской экспедиции, ни мне не довелось встретить на Сокотре безрукого человека.

Избиения провинившихся плетьми были для Сокотры обычным делом. Жертву привязывали к стволу старой португальской пушки, которая до сих пор лежит на центральной площади Хадибо. Сурово наказывалась женщина, обвиненная в проституции, которая довольно широко распространена на острове. Женщину обнажали до пояса и бичевали, водя по улицам города. Затем ее сбрасывали в высохший колодец и оставляли там на ночь. Наутро ее извлекали оттуда и смазывали волосы и ресницы ядовитым белым с ком эуфорбии. Сок разрушал фоликулы волос, и они вы падали. Если сок попадал в глаза, жертва слепла. Наказанных высылают в Мукаллу, где и сейчас еще можно встретить безбровую и безволосую женщину.

Новая страница в истории острова, начинающая пут к его возрождению, была открыта в октябре 1963 г., когда в Йемене, в горах Радфана начал вооруженную борьбу против английских колонизаторов и их марионеток Национальный Фронт - революционно-демократическая организация, объединившая в своих рядах многих патриотов Южной Аравии. Национальный Фронт поставил перед собой задачу добиться освобождения всех районов Южной Аравии и создать там независимое государство. Патриоты успешно вели нелегкую борьбу против колонизаторов, которые использовали в военных действиях самое современное оружие, танки, артиллерию, авиацию. В июне 1967 г. бойцы Национального Фронта в течении двадцати дней удерживали центральный район Адена Кратер, не допуская туда англичан. Был освобожден также эмират Дали, а к сентябрю патриоты контролировали практически все эмираты Южной Аравии, за исключением карликовых государств, расположенных в районе Хадрамаута и Махры. К 29 ноября территория Южной Аравии была полностью освобождена, а 30 ноября под натиском бойцов Национального Фронта, прибывших на Сокотру из Махры и Хадрамаута, и поддержавших их жителей Хадибо пал последний султанат Южно Аравии. Освобожденная Сокотра вошла в состав провозглашенной в тот же день Народной Демократической Республики Йемен. За годы прогрессивного независимого развития во всей Южной Аравии и на Сокотре произошли большие изменения.

ИЗ СООБЩЕНИЙ СМИ: «2009 год: Археологическая сенсация на Сокотре»

Обнаружение российскими археологами в ноябре 2008 на острове Сокотра древнейших из известных науке образцов каменных человеческих орудий, относящихся к эпохе олдувая (олдована), имеет явные очертания мировой археологической сенсации. И не случайно: ведь до последнего времени было принято считать, что человек появился на архипелаге довольно поздно, уже в историческое время. Теперь же обнаруженные членом российской археологической экспедиции сезона 2008 года Валерием Жуковым каменные орудия "культуры галек" это полностью опровергают. Дополнительная экспедиция члена-корреспондента РАН Х.А. Амирханова в феврале 2009 подтвердила подлинность открытия. Был установлен и примерный возраст каменных орудий: чопперов и пиков - не менее 1,4 млн. лет!

Мировая сенсационность открытия состоит в том, что следов "индустрии олдована" - самой первой человеческой промышленной технологии производства орудий труда (она зародилась в ущелье Олдувай - на территории современной Танзании) - за пределами Африканского континента найдено очень мало. Ее создателем был так называемый homo habilis - "человек умелый", предшественник человека современного вида.

У ученых нет сомнения в том, что носители технологии олдована могли попасть на Сокотру единственным - если взглянуть на карту - возможным путем: из Восточной Африки через Африканский Рог. Однако это должно означать, что "человек умелый" был еще и смелым мореплавателем? Ведь даже если предположить, что уровень моря 2,0 - 1,4 млн. лет назад был на 150 - 200 метров ниже нынешнего, и в силу этого острова Абд-эль-Кури, Самха и сама Сокотра имели тогда гораздо большую площадь суши, все равно даже в этом случае между ними и мысом Хафун (Асир) лежали значительные водные пространства и многометровые глубины.

И еще одна загадка: размеры части из найденных орудий указывают на то, что они предназначались для разделки туш каких-то крупных животных, которые, как можно предположить, в то время обитали на Сокотре. И следы пребывания которых на острове еще не найдены. И причиной их исчезновения, похоже, были именно древние люди.

ИСТОЧНИК: "Там, где возрождалась птица Феникс". В.В.Наумкин, 1974 г.

 

Ссылки по теме:

История Сокотры: полный "академический" текст (в формате Word). Содержит оригинальные сокотрийские тексты.

Экспедиция АН СССР в Йемен и на Сокотру.

ФОТОГРАФИИ СОКОТРЫ

ПУТЕВОДИТЕЛЬ по ЙЕМЕНУ